А тени становились всё ближе. Голоса громче. Я почувствовала омерзительное дыхание, в котором равно смешались запахи табака и мускуса. К моему горлу подкатил тошнотворный колючий комок.
Камилла крепко взяла меня за руку и прошептала:
– Ничего не бойся… – Но прозвучало это как-то неуверенно.
Камилла вновь огляделась по сторонам, посмотрела на небо. Кажется, она что-то или кого-то искала, но никак не могла найти.
– Чего это вы там шепчетесь? – вдруг сквозь гнилые щербатые зубы обратился к нам первый незнакомец.
– Молятся, наверное, – рассмеялся второй, медленно выползавший из темноты человек.
Воры, бандиты, убийцы. Те, кто просыпается ночью, но не вместе с чудесами, а назло им. Никогда не думала, что встречу таких персонажей на своём пути. А может, это очередной фокус Камиллы и сейчас эти двоя вонючих бродяг превратятся в ящериц и, сбросив хвосты, как дадут деру?! Но нет, не похоже. Луи не на шутку встревожился, а бабушка ещё сильнее сжала мою руку, словно и сама боялась.
– Чего вы от нас хотите? – как можно спокойнее спросила она незнакомцев.
– Мы хотели пригласить вас на вальс, прекрасная мадам, – смеясь и хрюкая, ответил первый и грубо добавил: – Денег, мадам. Мы хотим денег!
– И судя по твоей одёже, у тебя их немало… – присвистнул второй.
– Но у нас нет денег, – сдержанно ответила Камилла. Она говорила правду. Собираясь в Булонский лес, она положила в сумочку лишь орешки, зеркальце и пудру. Ещё шелковый платок, пропитанный ванильными духами. Из драгоценностей на мадам Штейн были лишь жемчужные серьги… на руке – вдовье кольцо с крошечным красным гранатом. – Вот, возьмите серьги, если хотите, и убирайтесь прочь, – сказала она.
– Эй, дамочка… Дай-ка свою сумочку, может, мы сами деньжат найдем! – прорычал тот, что с гнилыми зубами.
– Слышь, Блоха. Серьги тоже возьмем! – подстрекал его лысый.
– И серьги, и деньги, а это что такое? – вытаращил глаза Блоха, увидев на шее Камиллы играющий светом клык, и потянулся к нему своими ручищами.
– А ну, прочь! – закричал Луи и клюнул вора в самое темечко.
Блоха взвизгнул, но не отстал. Он тут же вытащил из кармана длиннющий нож и заорал на Луи:
– А из тебя я чучело сделаю! Болтливый попугайка! А ну, пойди сюда!
– А может, денежки есть у девчонки? – посмеиваясь над подельником, извернулся ужом Лысый.
– Забирайте серьги, сумку и идите ко всем чертям, – сказала Камилла. Набрав полную грудь воздуха, раскинув руки, словно птица крылья, она заслонила меня.
Но тут Блоха схватил Камиллу, приставив нож к её белой шее, и попытался сорвать с неё шнурок с амулетом. А Лысый направился ко мне, но тут и Луи бросился в атаку, стал клевать головореза в голову, щеки и спину. Тогда Лысый выхватил нож и погнался за чижом. Тот взлетел к фонарю, и бродяга, чертыхаясь и вытирая со лба кровь от точных ударов Луи, вернулся ко мне.
– Девчонка-то никуда не убежит! – прокричал Блоха, призывая Лысого. – Лучше помоги мне с мадамой. Не могу разорвать этот гадкий шнурок.
Я ничего не могла сделать. Блоха держал Камиллу так крепко, что казалось, её хрупкое тело вот-вот сломается под его весом. Лысый тоже навалился на неё, сорвал сережки, «змеёй» облизнув их. Я понимала, что Камилле становится плохо, она была ещё бледнее обычного и предобморочно закатила глаза.
Я завизжала:
– Убирайтесь! Оставьте её! Пошли прочь! Бабушка! Камилла, держись!!! – Я произносила всё это сквозь слезы, пытаясь подкатиться ближе.
Бандиты захохотали, и вдруг я снова услышала мелодию. На это раз из уст самой Камиллы. Еле шевеля губами и становясь почти прозрачной, она запела:
Ещё чуть-чуть – и я бы сошла с ума! Зачем в такой момент она поет, а главное – как моя тайная мелодия перекочевала в её уста?
Воры не ожидали такого поворота. Но, недолго думая, вернулись к своему делу с ещё большими усилиями. Лысый корчился и плевался, пытаясь перерезать крепкий шнурок. Но тот, словно гордиев узел, лежал на шее Камиллы и, несмотря на слабость хозяйки, самостоятельно противостоял ворам, будто имел свой характер и необыкновенную силу. Клык на шнурке трепетал зеленым огнем, и тот становился всё ярче и ярче. И вот тут раздался нечеловеческий рев. С вершин высоких крыш, а может, и с неба точно все ветры столкнулись лбами, срывая листья с деревьев, с корнями выкорчевывая свежие цветы, теперь он обрушился и на нас.
