Массивные колеса военной техники глухо грохочут по старому асфальту трассы, изрытому выбоинами и воронками от прежних сражений. Каждое повреждение – след от ударов дронов или артиллерийских залпов, напоминающий о былой ярости боёв. Порой колёса ударяются о ржавую обшивку заброшенных машин, вросших в землю, словно окаменевшие призраки некогда ушедших колонн. Серпантин узкой дороги уходит вдаль, извиваясь сквозь синеющие тени гор и таежных лесов, где время, кажется, застыло на месте.
– Амара… – беззвучно срывается с моих губ имя Лароссо.
Почему она решила остаться? О чем Амара вообще думала, принимая такое решение? Бесконечные вопросы роятся в моей голове, но ни на один из них я не могу найти ответа.
– Амара знала, что делала, – негромко произносит Харпер, снова считав мои мысли, даже ни разу на меня не посмотрев. Его взгляд остается прикованным к дороге, но в голосе проскальзывает едва уловимая нота сожаления. – Она сделала свой выбор.
– Или просто испугалась, – отзываюсь я. – Потеряла надежду, отчаялась, сломалась… Но не понимаю, как? После всего… Она была самой сильной из нас.
– Это не так, – тихо, но уверенно возражает Кайлер, словно взвешивая каждое слово. Его пальцы крепче сжимаются на руле, и он ненадолго замолкает, давая мне время переварить услышанное. – Сила – это не то, как долго человек выдерживает. Настоящая сила – умение признать, когда ты не можешь больше идти вперёд, способность понять, где твоя черта.
– Черта? – раздражённо фыркаю я. – Это звучит как оправдание.
– Это реальность, Дерби, – спокойно отвечает он, всё так же смотря на дорогу. – Никто не может жить в постоянном страхе смерти без последствий. Психика человека – хрупкая штука. В какой-то момент мозг просто перестаёт справляться. Он либо отключает эмоции, либо заставляет принимать решения, которые в конкретном состоянии кажутся логичными и верными. Это не слабость, а защитный механизм.
– Но она так долго держалась, – шепчу я, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлый ком. – Почему теперь?
– Ты видишь только то, что на поверхности, – мягко отрезает Харпер. – У Амары могло быть множество причин. Возможно, она устала чувствовать, устала терять и не видела смысла идти дальше. Или, возможно, она верила, что её выбор спасёт кого-то другого. Иногда… самая большая борьба – это остановиться, Дерби. И если ты этого не понимаешь сейчас, то осознаешь потом.
Слова Кайлера пробирают меня до глубины души, заставляя задуматься о том, что я так упорно старалась игнорировать. По-моему, это самая длинная и, пожалуй, самая искренняя его речь, которую я когда-либо слышала. В ней нет привычного пафоса, нет командных интонаций или дежурных фраз, за которыми он обычно скрывает свои истинные мысли. Всё звучит удивительно честно, без прикрас, словно он на мгновение позволил себе быть просто человеком, а не бескомпромиссным майором. И именно это выбивает меня из равновесия, но в глубине души я понимаю, что Харпер прав. Сила Амары не исчезла – она просто приняла иную форму.
– А ты уверен, что мы успеем? – нарушаю повисшее в салоне молчание. Причем режим абсолютной тишины соблюдали не только мы. Шон и бойцы тоже подозрительно притихли. – Это… временное окно, когда шершни бездействуют. Как вообще учёные смогли его определить? Откуда такая точность? – засыпаю майора вопросами.
Харпер переводит взгляд с дороги на панель с тепловыми датчиками и лаконично объясняет:
– Наблюдения и статистика. Несколько лет экспериментов, тысячи часов записи их активности. Они действуют как часы – в одни и те же периоды, с минимальными отклонениями. Пока что всё сходится.
Я тоже опускаю глаза на панель, пытаясь уловить хоть что-то, что подскажет, насколько мы близки к спасению. На экране мерцают красные огоньки – это они. Шершни. Сравнительно небольшое их скопление всё ещё движется в нашу сторону, но заметно медленнее, чем мы. Сердце на миг отпускает ледяная хватка страха. Мы действительно можем избежать столкновения у подножия горы, если всё пойдёт по плану.
– А что если Эванс… – задумчиво начинаю я. – Что, если он и его группа где-то затаились? Может, они выжидают, пока шершни утратят активность? Это ведь могло быть частью его плана, чтобы безопасно добраться до «Крыла Орла» без лишнего риска?
Харпер раздумывает над моими вопросами несколько секунд, но за этот короткий период я почти успеваю увериться в своей теории.
– Если это его план, – наконец отзывается майор. – То он взвешенный, но чертовски рискованный. Шершни хаотичны, Дерби. Даже в периоды их «сна» они представляют угрозу. Да, вероятность столкновения ниже, но их инстинкты срабатывают быстрее, чем мы можем просчитать. Особенно в тех зонах, где уровень активности мутантов выше.
Я хмурюсь, переваривая его слова.
– Но это лучше, чем сражаться с ними в полную силу, – упрямо возражаю я.
