Откинув голову на подголовник, я прикрываю глаза, уплывая в лёгкую дрему. Харпер не делает мне замечаний – ни укоров, ни строгих приказов держаться «на чеку». Это, признаться, немного странно. Обычно он не упускает случая упрекнуть меня в слабости. Но сейчас, видимо, майор слишком сосредоточен на дороге или же просто решил дать мне передышку. Этот неожиданный жест с его стороны вызывает у меня одновременно удивление и легкую благодарность. Может, я зря обзывала его сухарем и солдафоном?
Глубже погрузившись в сон, я перемещаюсь из рычащего бронированного «Тигра» в свою просторную уютную соту.
«Тёплый солнечный свет льётся через шестиугольные окна, в воздухе пахнет чем-то сладким и безумно вкусным. Я сижу за столом, чувствуя легкое прикосновение матери к своей руке. Она принесла мне сырный десерт со взбитыми сливками, который я просто обожаю. Мы смеёмся, как раньше, беззаботно и искренне, будто никакой угрозы за стенами Улья нет.
– Эрик получил еще одно повышение, – в словах звенит воодушевление, как будто весь ее мир вращается вокруг этих достижений. – Он всегда был умным, всегда стремился быть впереди, – с гордостью улыбается мама, в ее серебристых глазах мерцают счастливые искры, и голос сочится радостью и теплом. – Бесстрашный, сильный, умеющий заставить людей слушать, способный вести за собой.
– Как папа?
– Папа… твой папа совсем другой, Рина, – качнув головой, мама отводит взгляд. Ее улыбка стынет, и я не могу понять причины. – Как правителю и стратегу ему нет равных, но я не всегда согласна с методами достижения его целей.
– Я тоже, – уныло вздохнув, вспоминаю, как он в очередной раз отказал мне в поездке на Новую Атлантиду. – Но, наверное, папа хочет как лучше и переживает, чтобы с нами не случилось ничего плохого, – по-детски рассуждаю я.
– Тогда бы он не отпустил твоего брата служить на Полигон, – игриво щелкнув меня по носу, улыбается мама.
– Эрик никогда его не слушает, – подхватив, задорно смеюсь я.
– Но, возможно, все к лучшему. Твой брат стремительно поднимается по карьерной лестнице и, надеюсь, очень скоро подвинет засидевшегося генерала. Тогда я буду переживать за него чуточку меньше.
– Тебе тоже не нравится Одинцов?
– О, еще как!
– Потому что он старый?
Мама натянуто улыбается и, обняв меня, тихо шепчет в макушку:
– Потому что он всегда играет только на своем поле….»
Резкий писк сигналов вырывает меня из сна. Я вздрагиваю, как от удара током.
– Что происходит?! – срывается с моих губ, пока взгляд судорожно цепляется за красный мигающий экран.
Сканеры буквально сходят с ума. Тепловые сигналы вспыхивают один за другим, словно сама земля под нами ожила. Их так много, что невозможно сосчитать. Красные точки движутся со всех сторон, как будто пытаются нас окружить. Сердце сжимается и начинает биться так яростно, что гул крови в ушах перебивает все остальные звуки.
– Обширное скопление тепловых сигналов, – констатирует Харпер с завидным спокойствием. Ума не приложу, как ему удается сохранять хладнокровие, у меня поджилки трясутся от страха, а он… – Они движутся к нам.
– Это шершни? – голос Шона звучит тревожно и нервно. Он напряжён и напуган, как и все в салоне, кроме одного непостижимого индивида. – Откуда их столько? Период пассивности закончится только через двадцать минут!
