Пока было темно, шли не спеша, подолгу останавливаясь и вслушиваясь в ночное многоголосье полусонного леса. С рассветом группа Когтя прибавила шаг. Майор читал тайгу, как открытую книгу. Сказались многочисленные выходы в лес с дедом Петром. Там сломана маленькая ветка, там примята трава, птица, сорвавшись с ветки, рассекая крыльями воздух, понеслась куда-то вдаль… — все это было четким знаком того, что здесь совсем недавно прошел человек.
Коготь махнул рукой, показывая, что нужно присесть и затаиться. Смершевцы повиновались. Коготь посмотрел в бинокль — кругом видны были только деревья. И тут среди стволов мелькнула спина лесника, который то и дело с опаской оглядывался по сторонам. До него было приблизительно метров двести.
— Лесник неподалеку, — не отрываясь от бинокля, тихо сказал Коготь. — Судя по всему, он не сбился с курса и направляется в квадрат семь. Мы полчаса отдыхаем, а затем продолжим преследование, — отдал приказ своим подчиненным Коготь.
Офицеры достали из рюкзаков тушенку и хлеб, вскрыли банки ножами и занялись едой, расположившись под деревьями. Немного перекусив, майор вытянулся на траве, чувствуя, как отдыхают мышцы после длительного перехода. Полежав, он поднялся, отошел чуть в сторону и посмотрел в бинокль туда, где скрылся лесник. Тайга поглотила Рейнакса. Коготь спрятал бинокль в чехол и вернулся к своим людям:
— Володя, я бы хотел с тобой поговорить, — тихо сказал Самойлов.
— Есть какие-то соображения? — взглянув на друга, спросил Коготь.
Самойлов пожал плечами:
— Я, честно говоря, не понимаю твоего маневра. Ты завербовал лесника, блестяще расставив капканы в разговоре с ним так, что у Рейнакса не осталось иного шанса, как согласиться работать на нас.
— Все так, — вставил майор.
— Ты приказал Рейнаксу, чтобы он отправился в квадрат семь, встретил там немецких диверсантов и привел их в засаду на болоте. Ты сам говорил мне об этом. Мы же вдвоем ездили в сторожку вербовать лесника. И вдруг ты меняешь свой план и вместо засады на болоте начинаешь преследовать лесника. Выходит, что ты ему не доверяешь, — еще более понизив голос, заключил Андрей.
— Именно так. Я завербовал Рейнакса и подыграл ему, показывая, раз семья его у нас под наблюдением, то мне и волноваться не о чем, мол, он будет выполнять все мои приказы, иначе мы их ликвидируем. Но, — Коготь поднял указательный палец вверх, — еще во время первого нашего разговора с лесником я понял, что он испугался только одного, а именно того, чтобы я его не пристрелил за убийство Коли, которое он совершил. Вот этого Рейнакс по-настоящему боялся. А затем, когда он понял, что его хотят перевербовать, то стал вести свою еле уловимую игру. Понимаешь, Андрей, я его сразу раскусил — по-настоящему он боится только за свою шкуру.
— А как же его отец, мать, сестра? Неужели ему все равно? Наши люди ведь установили за ними наблюдение.
— Никакого наблюдения мы за ними не устанавливали. Я просто блефовал. Мы лишь только узнали, где они живут и всякие детали, чтобы немного надавить на лесника. Да, сначала он был ошарашен, услышав от меня адрес дома в Риге, где он родился, об отце, матери, сложной судьбе его сестры. Но потом он оправился, я это четко понял по его жестам, ответам. Он подумал примерно так: «Ну что ж, если их убьют красные, такова уж их судьба. В мои планы не входит провести всю жизнь где-нибудь на лесоповале в Сибири». Я ему намекнул, что если он хорошо справится с заданием, то, возможно, когда-нибудь увидит свою семью. Я просто прощупывал его уязвимые места, но он на это не повелся, справедливо рассудив, что шпионаж и убийство подростка мы ему никогда не простим.
— Ты прекрасно сыграл свою роль, я многому поверил, — восхищенно сказал Андрей.
Коготь пожал плечами:
— Просто меня этому хорошо научили мои отцы-командиры. Я сделал свою работу качественно.
— А что насчет шифра, всех этих писем и телеграмм от «сестры»? — поинтересовался Самойлов.
— В этом случае все сработало четко и по моему плану. На тот момент, повторюсь, Рейнакс боялся, что я его пристрелю как последнего пса, и он понимал, что должен нам что-то отдать, чем-то пожертвовать — по-другому невозможно. Наши специалисты все проверили. Ольга Волошина, его «сестра» из Калуги, — немецкая шпионка. Она тоже действует не одна. А система шифра в их переписке полностью совпадает с разъяснениями Рейнакса. Каждое третье слово в каждом пятом предложении шифровалось по тому же принципу, что и в телеграмме.
— Неплохо придумали — брат переписывается с сестрой плюс редкие телеграммы о здоровье матери. Трудно хоть что-нибудь заподозрить, — покачал головой Самойлов.
— Да, — согласился Коготь, — мы имеем дело с коварным, прекрасно обученным врагом. Лично я не забываю об этом ни на одну минуту.
— Значит, ты раскусил лесника, Володя, и направился за ним. А вдруг он просто-напросто сбежит, растает в необъятных просторах тайги, — предположил Самойлов.
Коготь покачал головой:
— Это вряд ли, хотя полностью исключить такого варианта нельзя.
— Ты думаешь, Рейнакс встретит немцев? — понизил голос лейтенант.
