— Госпожа Зеро, — очередной вежливый поклон, очередной мой вежливый ответный жест. Гррр, как надоело!.. Стоп. Отставить. Расслабиться. Улыбнуться.
— Есть более тридцать лет, как я Зеро, — отвечаю, пытаясь пошутить. Ага, прямая ложь удалась, поля правды нет. — Ты быстрый, господин Элидан, был там, теперь здесь, даже не заметила.
Он вежливо подставляет мне кресло и предлагает присесть Ралендо. Сам остаётся стоять — позаимствованная у землян норма, мужчина не сидит в присутствии женщин. Чисто талская поправка в этикете — старику сидеть при женщине не возбраняется. Я отмечаю и вычисляю это всё совершенно механически, только чтобы отвлечься от первичного инстинкта устранить обоих талов.
— Итак, — говорю, по-прежнему стараясь сохранять лёгкий тон, — о чём разговор?
Это вызывает у них обоих улыбку. Вечная готовность нашей дипломатической миссии быстро разобраться с любым делом уже стала достаточно известной в Ассамблее, привыкшей к исключительно неторопливому решению проблем.
— Не знаю, как ты отнесёшься к тому, что мы всё это время за вами пристально наблюдали, — начинает Ралендо.
Киваю.
— Считаю это нормальное, вы нас не знали. Мы тоже наблюдаем, изучаем. Все смотрят, делают вывод. Я была в такие места, где смотрят, следят больше, постоянно контроль. Ваш союз вежливый, умеет доверять, соблюдать дистанция. Мы это ценим.
— Нам показалось, у вас немного напряжённая реакция на представителей других цивилизаций.
Опять киваю и так же спокойно поясняю:
— Мыслю, причина есть в наша изоляция. У вас нашли похожее, «космический дизадаптант». Живём в замкнутое пространство, небольшие общины, все друг друга знают. Даже нет окно, посмотреть наружу, — демонстративно показываю на означенное окно под тяжёлой бирюзовой портьерой и позволяю себе ещё одну улыбку. Мол, это была шутка, всем смеяться. — Междумирье нельзя воспринять в мозг, органы чувств отключаются, легко сойти с ума. Поэтому ориентированы друг на друга, отсюда сложность приятия другие существа. Как это, «ксенофобия». Но есть разум, он может сдерживать эмоция.
Вот бы мне уметь улыбаться, как Ривер Сонг. У неё была улыбка, как у сытой скальной кошки, очень бы к месту пришлась.
— Это мы тоже видим и очень уважаем вас за эти усилия и за попытку наладить диалог, — кивает Ралендо. — Я, собственно, к чему веду, дитя моё — Новый Давиус долго колебался в отношении вас, даже после того, как малыш Таген рассказал нам вашу историю. Но последующие события показали, что мнение должно складываться вполне однозначное. Хотя совет планеты и решил не втягивать тебя в поимку опасного преступника, но предложение помочь провести с ним переговоры правительство не могло не оценить. А сегодняшнее происшествие доказало даже самым предвзято настроенным миротворцам, что вам можно доверять. Ведь, несмотря на ксенофобию и заявленную политику невмешательства, вы вступились за двух чужаков.
— Нормальный человек поступает так, — отвечаю, пожав плечом. — Видишь, можешь помочь — помоги. Когда один мужчина нападает на одна женщина, это неравные силы, это грубо. Надо проучить. Если кто-то болен, пострадал — надо помочь. Это норма, — следует добавить что-нибудь для миротворца, такое специальное. Например, из репертуарчика Мари Боншан-Скворцовой. — Каждая жизнь есть ценная. Не мне судить, кто нужен, кто нет — могла помогать, помогла.
— Именно поэтому Новый Давиус двадцать минут назад принял окончательное решение по вашему вопросу и передаёт кочевникам то, что осталось от Скаро, — говорит Элидан, протягивая мне папку. — Ознакомься.
Что? И это всё? Я ожидала, что под меня сейчас будут подкапываться, готовила контейнеры аргументов, боялась, что придётся отбрёхиваться от обвинения «а мы знаем, что вы далеки», — а тут сюрпри-из! Вместо радости ощущаю смутное разочарование и подозрение. Не может быть, чтобы так просто. Жизнь глупой блондоски и бесполезного землянина, если трезво оценить ситуацию, ничего не стоит. Не верю, что я смогла ими купить нам победу!
Но всё же беру папку и открываю. Ага, реально, два договора. Один — уже давно обсуждённый, по поводу возможности военного альянса против далеков (трижды ха-ха), второй — тот самый, ради которого мы всё затевали, согласие передать кочевникам вполне конкретную чёрную дыру, вполне официально и — обалдеть — безвозмездно.
Нам. Отдают. Скаро. Просто так, за красивые глаза. Так не бывает. Тут наверняка какой-нибудь подвох, только я не могу его найти.
«Альфа!» — мысленно кричу, притворяясь, что внимательно вчитываюсь в текст.
«Слушаю».
«Прими информационный пакет и проанализируй на скрытые ловушки», — и быстро кидаю ему весь текущий разговор и текст договоров.
Стратег отзывается гробовой тишиной. Потом наконец выдавливает:
«Так не может быть».
«Да», — говорю. Начинаю понимать, зачем Императору потребовался пятилетний советник. Ору:
«Гамма!» — и перекидываю ему тот же пакет с тем же заданием.
«Быть может, мы просто метко попали в их нормы гуманизма?» — нерешительно предполагает серв.
«Это слишком просто», — отрезаю я.
