Коридор, сбойка на другую палубу, снова коридор. Я оказываюсь на месте раньше, чем повстанец, и жду его, сидя в кресле у общего стола. Как ни выдерживай фасон, а сама жажду старта не меньше, чем Бета. И представляю, как досадно тем, кто тут остаётся. Ничего, мы за ними вернёмся, вот только не знаю, будем забирать отсюда или с какой-нибудь другой планеты, битком набитой заводами или научно-исследовательскими институтами.
Задумываюсь настолько глубоко, что едва не пропускаю приближение Найро. Он слишком тихо ходит, его выдаёт только излучение мозга, вызывающее уже рефлекторное отвращение и желание убивать, которое я так же рефлекторно сдерживаю. Научилась, варги-палки. Выработала условный рефлекс, обалдеть.
— Сядь, — говорю.
Он, так и быть, послушно садится и внимательно глядит на меня своим обычным стальным взглядом, хотя на лице вроде как безмятежное выражение.
— Я по твоему поведению вижу, о чём думаешь, — говорю. — Ты считаешь, что будешь ликвидирован, как только в тебе пропадёт необходимость, а пока тебя подманивают пряником политического убежища и возможностью быстро и надёжно связываться со своими людьми. Признавайся, ждал от меня выстрела?
Он неопределённо хмыкает.
— Так вот, — продолжаю, не дождавшись твёрдого ответа. — Его не будет. Предложение об убежище ещё в силе, но если оно тебе не нравится — твоё устройство починено, необходимый минимум вещей и оборудования я тебе выдам, даже форму работника космопорта достану, дальше выкручивайся сам. Через два местных часа тут будет наплыв официальных лиц и журналистов, поэтому хочешь сматываться — сматывайся сейчас. А если летишь с нами, то доверяешься кочевникам и прекращаешь ждать подвохов.
В конце концов, захочет уйти — поступлю по совету Беты, дам по башке и уложу в сон до возвращения в Центр.
Найро ещё какое-то время сверлит меня взглядом. Ну не могу отделаться от ассоциации с дрелью… Нет, пожалуй, сейчас это уже не дрель, а целый перфоратор.
— Я не понимаю вашу мотивацию, — наконец, говорит тал.
— Ты сделал для нас много грязной работы. Сильно больше, чем мы вообще рассчитывали сделать, — говорю. — Твоя организация полезна и может быть использована ещё не единожды. В ней допустимо поставить другого лидера, но люди привыкли к тебе, и потому я замолвила за тебя слово перед Советом. Потому что ты ровно тот исполнитель, которого не хватало в моём штате.
— Ну вот, пришёл к тебе лидером Сопротивления, а ушёл мальчиком на побегушках, — хмыкает в ответ бывший генерал. И потом с ядовитым оттенком в голосе добавляет, — …Дакара.
Даже бровью не веду. Было бы из-за чего.
— Мне безразлично, насколько короток или длинен будет мой поводок к твоему ошейнику, — отвечаю.
— Я могу и оскорбиться, — говорит в ответ Найро с лёгкой улыбкой. — Мужское самолюбие, знаешь ли.
— Ты не настолько глуп, чтобы обидеться или не понимать ситуацию. Так я собираю тебе рюкзак, или ты летишь в новое интересное место с возможной перспективой роста по диверсионному направлению?
Он ещё какое-то время сверлит меня взглядом — на губах лёгкая улыбка, но в глазах железо, — и заключает:
— Лечу. Только объясни, зачем тебе самой это надо?
— А зачем ты на всё это время остался, хотя имел шанс уйти, ведь за тобой не следили и под замком не держали? — срывается у меня под странное ощущение, что я сейчас покраснею.
Смотрим друг на друга, как будто идём на таран, около полутора рэлов. Потом меня пробирает на улыбку, а Найро — на откровенный хохот.
— Встретились два одиночества, — заканчивает он, отсмеявшись. — Выложили одинаковые карты из рукавов и думают, как сохранить друг перед другом лицо. Короче, так — я лечу с вами, но доверять всё равно не буду. У меня такое правило.
— А у меня правило — никаких пассажиров на борту, а экипаж должен беспрекословно подчиняться. Так что ты зачислен в судовую роль… как это у вас называется, курсантом, и будешь молча исполнять все приказы, пока мы не прибудем на место назначения, — встаю. — И ещё, ничего личного. Личное мнение тебе подобных начинается там, где заканчивается радиус моего выстрела.
Наклоняюсь через стол к его физиономии.
— Я понятно объяснила? — говорю.
— Суровый капитан, — насмешливо отвечает этот гад, всё-таки отрывает задницу от кресла и даже соизволяет изобразить что-то, отдалённо напоминающее стойку «смирно». Но докладывается по форме. — Так точно.
— Возвращайся к Судиин, — приказываю ему и иду обратно в рубку, выдавать ребятам последние инструкции.
А как я ещё могла поступить после императорского обвинения в сочувствии низшему? Или после того, как Найро мои сигареты отдал на уничтожение? Минералку с ним весь полёт лакать и болтать о жизни? Пора прекращать работать на публику и начинать сворачивать неформальное общение. Это будет непросто, но у нас впереди — целых двенадцать суток.
— Эй, — вдруг раздаётся в спину. — Знаешь, Дакара… Я тут всё думал-думал, и вот надумал, что если бы далеки действительно существовали, то они вполне могли бы выглядеть так, как вы.
— Тебе не положено думать, — отвечаю, даже не обернувшись. — Возвращайся к работе.
