«Я попробую объяснить, — Альфа явно пытается успокоиться, но это ему совершенно не удаётся. — Сейчас планета — лёгкая цель. Но мы здесь прожили некоторое время и видим, что Новый Давиус можно использовать более рационально, чем просто… ликвидировать. Есть способы взять под контроль религию миротворчества, правительство, управлять планетой по нашему сценарию. Просто разрушение в данном случае не функционально, но мы же знали, что именно так и поступит Империя, когда узнает о беззащитности планеты. Поэтому мы решились скрыть информацию, и…»
«Кто дал вам право решать за всю Империю? Простому офицеру и простому технику? — перебиваю эту многословную речь, чувствуя, как меня колотит от злости. Даже Эпсилон ментально вздрагивает, хотя согласием с моей позицией от него прёт с такой силой, что кажется, я его чувствую не через локалку, а по-настоящему, из соседней машины. — Помимо крайне слабой аргументации, кто вы вообще такие, чтобы принимать решения подобного уровня? Вас сюда отправили с целью разведки в глубоком тылу противника, вы были обязаны сообщать в Центр всё, а делать выводы и принимать решения должно правительство, а не рядовые исполнители. Право думать не подразумевает право решать за всех. Не вам судить, как станет поступать Империя. Вы будете строго наказаны за ошибку по возвращении домой. Как только разместимся, следует наладить оборудование для дальней передачи. Если вы не потрудились переслать информацию, то её перешлю я, при первой же возможности».
Давлю желание открыть окно машины и закурить, прямо сейчас. Кисло мне. Вот и парни «срезались», особенно обидно за Альфу. Откуда же такие бактерии вылезают в наших мозгах? Ведь это явный конфликт с Общей Идеологией… Так, стоп. Да, именно. Конфликт с О.И. Что-то в нас вызывает разлад с основой основ общества… Вот. Поймала. Сформулировала. Что-то в прототипах изменилось настолько, что ценность отдельной личности постепенно начинает перевешивать ценность нации, а ценность отдельного мнения — ценность общей цели. Это отлично коррелирует с тем, как Дельта и Гамма стали друг для друга важнее задания.
Итак, вопрос: что отличает прототипа от далека, кроме внешнего вида? Ответ: мозг. Вопрос: что глобально в мозге другого, если отсеять области, отвечающие за функционирование организма? Ответ: инстинкты.
Сглатываю.
«Мы теперь можем сохранять расу иначе», — сказала Дельта. Она совершенно прямо мне указала, в чём отличие прототипов от далеков, и если бы не мой шок в тот момент, я бы это непременно заметила.
А ведь верно. Глядишь на окружающих и подсознательно начинаешь думать, кто умнее, кто достойнее, с кем бы хотелось продолжить вид. А это заставляет массу рассматривать, как отдельных индивидов, стараться разглядеть личность собеседника, трезво её оценить и взвесить. А это в свою очередь заставляет и в себе увидеть такую же особенную личность. Идёт отрыв от массы, индивидуализм. Как следствие, нарушения в образе мышления. Вместо глобального вопроса «что нужно для нации» задаёшься вопросом «что я могу сделать для нации» — отсюда переоценка собственных возможностей и ошибки. Тезис «перед Империей все равны» подменяется личной привязанностью, что ещё разрушительнее сказывается на обществе.
То есть… Это что же получается… Всё это… Всё, что с нами происходит — неужели это последствия отработки инстинкта размножения?!
====== Сцена двадцать пятая. ======
— Кушай оладушки, милая.
На тарелку хлопается стопка пышных, как подушки, лепёшек, таких горячих, что на них ещё пузырится и щёлкает масло. На земные оладьи они совсем не похожи — хоть и толстые, но гораздо больше в размере, скорее, как блины.
— Благодарю, Ларин.
Та же рука, отставив сковороду, щедро поливает мне еду фруктовым соусом.
— Давай, давай, пока не остыло. А то эту разве заставишь…
«Эта», то есть Луони, сидит напротив и с хихиканьем прячется за кислородный коктейль, даже не думая ковырнуть вилкой одинокую оладью на тарелке рядом с собой.
— Ба, я уже говорила, я худею.
— Ты и так, словно палка! Куда ещё дальше? Мужчины не скальные коты, на кости не бросаются.
— А ты хочешь меня раскормить так, чтобы я в ТАРДИС не пролезла! — Луони едва не прыскает на всю кухню коктейлем.
— Стратегически верное решение, — втыкаю я, чтобы совсем не молчать. — Как это есть… Учитывая текущее состояние твоё здоровье, тебе категорически противопоказаны нагрузки вместе с Доктор.
Луони, сморщив нос, показывает мне язык — она прощает мне публичное коверканье галакто, принимая его то ли за весёлую игру, то ли за забавный секрет. В ответ флегматично натыкаю на вилку кусок оладьи и сую в рот. Уй-ё, горячая, несмотря на холодный соус. Но так вкусно… А рядом дразнится стакан с холодным молоком. Скоро я разъемся на здешней кормёжке до такой степени, что не то что в ТАРДИС — в «Протон» не пролезу. Раздуюсь и буду кататься шариком в подшипнике.
