— Между мирами что-то есть? — искренне удивляется он. — Даже существование параллельных пространств до сих пор оспаривается.
— Существует, но не в наше понимание. Для нас там есть только ничто — ни пространство, ни время, ни даже точка отсчёта. Древние есть совершенно иные, отличные от наша суть. Они сами для себя есть пространство, время и точка отсчёта. Старые люди сказали бы, боги. Мы тоже так называем, но для ирония. В легендах других планет находили, даже в других мирах. Существа из первичный хаос, пережитки несформированного континуума они есть. Слышала, вы тоже есть сталкивались, совсем недавно.
Павердо внешне остаётся совершенно спокойным, но внутри у него — напряжение и мрачность, сформировавшаяся сразу после моих последних слов.
— Как я сообщила в приветственная речь слова вождя, — продолжаю, — для нас приоритетная культурная миссия к родственный народ, сверка две история, легенды, мифы, языки. Но Древние есть опасные, для всех равно — и вы, и мы. Если позволишь, пока мы здесь, будем следить, предупредим, будем координировать действие. С Доктором так делали, на Зосма-9. Ты же знаешь Доктора?
Президент кивает.
— Нам ли его не знать, — неплохо он лицо держит, сразу видно политика. Вот только по приборам всё ясно, меня не обмануть.
— Про остальное — это есть ваше дело, ваш конфликт. Где люди против людей, там наше дело нет. Кочевники не станут вступать в ваши войны. Слишком большой перевес силы у наша сторона, опасно для Союз.
— Смею заверить, госпожа посол, боя в нашей солнечной системе не будет, — уверенно отзывается Павердо, и я чувствую на самом дне его эмоций холодность. Ага, полез снобизм последователя РМ: война — зло, кочевники — необразованные варвары, и всё такое.
Пожимаю плечом:
— Тем не менее, присутствие кочевников вероятно подействовать благотворно на ход мирные переговоры. Мы считали по стратегическим формулам, большой процент, более восьмидесяти. Также мы согласны поспособствовать мирный процесс не только своё присутствие, но при необходимости — переговоры в присутствии нейтральная сторона. Для это со мной отправлен второй советник.
— Посол Элидан сообщал, что кочевники изумительно прямолинейны, но я не ожидал, что настолько, — вдруг улыбается блондос.
— Я была грубая? — озадачиваюсь в ответ.
— Нет, просто очень прямолинейная. Огромная редкость для дипломата. Обычно все и всегда стараются играть на оттенках и намёках, но ты не оставляешь ни шанса даже для комплиментов.
— Нефункциональная трата для время. Есть пословица — пришёл для дело, говори дело. Или, как читала в книгах ваших галактик — «делу время, потехе час».
— Думаю, у пословицы всё же немного другой смысл, — продолжает улыбаться он, но теперь на лице становится меньше той маски, что у низших называется «светскостью», а внутри куда меньше прохладности. Это хорошо, я начинаю вызывать у него почти невольное доверие. В Ассамблее было то же самое, там-то я и напрактиковалась. Надеюсь, что Элидан поставил его в известность относительно того, что я не только прямая, как джет в вакууме, но мне ещё и соврать невозможно, поэтому надеяться обвести посла кочевников вокруг манипулятора не стоит.
— Хорошо, — наконец говорит Павердо, переплетя кисти рук ковшом и постукивая большими пальцами друг о друга. — Но я всё же надеюсь, что мы справимся своими силами. Генетически я, конечно, не миротворец, но, как президент своей республики, придерживаюсь РМ во всех аспектах, включая тот, что народ, ещё не справившийся с разрушительным влиянием одной войны, не должен вступать в другую, иначе он никогда не выйдет из, гм, «штопора». Возможно, вы с вашей прямолинейностью и накопленной военной энтропией — это именно то, что сейчас нужно Союзу для хорошей встряски. Но всё же, центру РМ не годится втягивать вас в конфликт.
— Как это есть, — морщу лоб, изображая усиленную работу памяти, — сохранять лицо… Нет, держать марку даже в ущерб себе. Так?
Павердо сжато улыбается, словно старается закусить рвущийся смешок — на самом деле, излишне, я и так по приборам его веселье вижу. Поэтому говорю то, что он наверняка подумал:
— Знаю твоя мысль, наш вождь тоже говорит, что я есть прямая и дерзкая. Но обычай кочевников требовает называть всё прямо. Как это, своим именем.
— В таком случае, — отвечает блондос, потирая большие пальцы ещё активнее, словно стремится этим обыденным действием как-то успокоиться перед чем-то неприятным, — прости мне не менее прямой и дерзкий вопрос, госпожа посол. Твой народ. Вы обвиняете талов в развязывании Тысячелетней войны?
Ну наконец-то. Хоть президент это озвучил.
