Ещё больше, пожалуй, его интересовал и даже волновал другой аспект — была ли её к нему симпатия, заметная невооружённым глазом, актёрской игрой или настоящей влюблённостью. Здесь Найро ничего твёрдого предположить не мог. С одной стороны, та парочка, Гердан и Судиин, непрозрачно намекала, что как минимум у очеловеченных далеков может сложиться семья. С другой, у посла далеков не было реальной необходимости пытаться флиртовать с генералом, тем более так неуклюже. У неё и без того имелись все козыри против его «шестёрок». Но зачем, если незачем? А если это было не притворством, а настоящим чувством, впервые проснувшимся в достаточно наивном в сфере эмоций и межличностных отношений существе, то это не только в корне меняло дело, но и полностью переворачивало все представления о самой страшной расе Вселенной. Потому что далек, не просто влюблённый, но влюблённый в тала — это не нонсенс для его племени, это целый апокалипсис, глобальная подвижка мировоззрения. И если она действительно произошла… Нет, этого не могло быть, физически не могло быть. Здесь было что-то третье, что-то, ещё им не понятое.
И в это надо было непременно вникнуть.
(— Пленный проснулся и смотрит на охранника, — доложил второй ассистент, общим номером «шесть», если считать по отделу, в чьи обязанности входило вести неусыпное наблюдение за талом.
— Шестой, подтвердить смену караула у камеры пленного, — приказал в ответ штатный психолог четыре, номер в отделе — «единица», изучавший поведение пленника в соответствии с планом, составленным высшим начальством. Он ещё раз сверился с перечнем пунктов. — Поставить полностью нового солдата, которого пленный ещё не видел. Запрет на разговоры не вводить. Солдат будет действовать согласно общей инструкции).
Ну хоть какое-то разнообразие, подумал Найро через несколько минут, когда к одной красной башне подкатила вторая и железным голосом сообщила, что прислана на замену. Ну хоть смена караула, хоть какая-то развлекуха. Главное, что не заявились «оранжевые» и не потащили на очередную пытку.
Он устроился поудобнее прямо напротив застывшего силуэта. Похоже, эту жестянку он раньше не видел. У далеков не было никаких опознавательных знаков или номерков, но Найро довольно скоро наловчился их различать — ну, или ему так казалось. У каждого была разная манера держать конечности и «глаз», разворачивать корпус — кто-то начинал поворот с «головы», кто-то с «юбки», кто-то с «рук», — у всех был немного разный тембр голоса. Было забавно узнавать уже встреченных охранников и учёных и давать им всякие обидные прозвища, и ещё забавнее была их реакция — с потрясающим занудством они всегда стремились поправить тала, что у них нет потребности в именах или прозвищах и что он не должен их так называть. И что вообще он не имеет права разговаривать.
Примерно это Найро готовился услышать и сейчас.
— Эй, новичок, — окликнул он бронебашню. Глаз охранника и так от него не отрывался, но теперь на грудь мужчины подозрительно нацелилась пушка. Ага, реакция есть, и незамедлительная. Те, кто дежурил тут не по первому разу, уже научились не реагировать на попытки завязать разговор, сдавались только не меньше, чем на получасовое пение флотских частушек. — Ты ведь новичок, да?
(— Он определил нового охранника, — незамедлительно отчитался ассистент).
Механический голос занудно сообщил:
— Пленный замолчит, — несмотря на заметный акцент, далеки всегда обращались к нему на общем наречии Нового Давиуса.
Повстанец подумал, что никогда не устанет забавляться тем, как одинаково реагируют солдаты Новой Парадигмы. Это, конечно, был юмор висельника, последняя забава, но что ещё оставалось, не плакать же и не рвать на себе волосы?
— А если не замолчит, то что ты сделаешь? Уничтожишь? Сомневаюсь, что у тебя есть на это разрешение, — хохотнул Найро.
Далек потупил какое-то время над ответом.
— Я могу парализовать пленного нелетальным ударом тока, — наконец, сформулировал он. — Болевой шок заставит его подчиняться правилам.
— Справься у своих приятелей, им это не помогло, и тебе не поможет, — снова фыркнул Найро. — Я не замолчу, хоть током тресни.
— Пленный будет подчиняться! Пленный замолчит! — красная броня слегка дрогнула, словно существо внутри заметалось, не в силах сдержать ярость.
— Ага, сейчас, только шнурки поглажу, — доверительно ответил тал. — Ты никогда не гладил шнурки после стирки? Очень медитативное занятие, между прочим, лечит нервы. Давай, придумай что-нибудь, докажи мне логически, почему это я должен подчиняться.
— Далеки — высшие существа! Все склонятся перед далеками! — взвыла красная башенка.
— Уже склонились, ага, — Найро вложил в голос как можно больше насмешки. — То-то Повелители Времени вас разметелили при поддержке всех остальных цивилизаций, до сих пор прячетесь. Знаешь, как у нас говорят? Если плюнешь во Вселенную — она утрётся, но если Вселенная в тебя плюнет, ты утонешь. Вы уже разок утонули. Вылезете — поможем утонуть ещё разок.
