В целом картина безрадостная. После того, как первый якобы-посольский, а на самом деле подставной катер пропал прямо после выхода из гиперпространства, мы воспользовались ситуацией и окончательно вклинились в миротворческую миссию. Покушения на блондоску так же сыграли нам на руку. Мы с Гаммой лично вытащили из второго корабля-подставы бомбу-прожигалку, вмонтированную между перекрытиями палуб прямо над главным реактором. И сами до сих пор не выяснили, кто там поработал: были бы наши, мы бы знали. При этом все участники миссии, включая Лу, категорически против услуг Доктора по доставке делегации на Зедени. Мол, у послов галактики Антарес есть своя гордость, на чужом корабле они прилететь не могут, будь это даже легендарная ТАРДИС, и вообще, в миссии не должно быть инопланетян. Хотя у меня есть тщательно скрываемое подозрение, что один землянин туда всё-таки затешется, потому что Жозеф не намерен оставлять Луони без присмотра. Таген, кстати, тоже рвётся следом за сестрой, хотя официального включения в состав миссии пока не добился.
— Красивое у нас небо, правда? — спрашивает блондоска, пока мы медленно спускаемся по полутёмной лестнице вниз.
Невнятно угукаю в ответ.
— А у вас? — продолжает домогаться она. Ну и спросила…
— Там, где мы живём сейчас, вообще никакого неба нет, — тихонечко хмыкаю я. — Ни тусклого, ни яркого. Знаешь, в чём прелесть умения зажигать звёзды? Начинаешь ещё больше ценить их красоту.
— Наверное, это здорово, когда можешь взять и — бах! — зажечь целую галактику, — горячо шепчет она в ответ.
— Это долгий процесс, — повторяю когда-то сказанное всему Союзу Галактик. Блондоске любую информацию приходится дублировать, с первого раза её отсталый мозг не вмещает даже простое сложение-вычитание. — К тому же, отсюда она будет казаться крошечным туманным пятнышком, едва различимым в… бинокль.
Чуть не брякнула «прицел», вот был бы номер.
— Ничего, что я займу твою спальню? — одним словом, низшая! Перескакивает мыслями, как древесная ящерица, никакой логики.
— Ничего. Во-первых, мы очень мало спим, а во-вторых, я через час поеду в госпиталь сменять Гердана. Сегодня моё дежурство.
— Ох! — почти вскрикивает она. — А можно, я с тобой?
Вот только её там и ждут.
— Тебе не кажется, что уже хватит? И Зарлан тебя терпеть не может, — говорю, приоткрывая дверь в свою комнату, залитую ярким светом галактики и трёх полных лун.
— А я тогда не скажу Доктору, что мы натворили на «Протоне», — в голосе Луони веселье, которое мне не понять. Более того, я в шоке.
— Ты что, до сих пор ему не рассказала? — охаю я.
— Ну, я подумала, что он не придёт в восторг от того, что это мы спровадили Шакри в прошлое, а не они сами улетели. Поэтому при тебе ещё соврала, что устала и плохо всё помню, а потом ничего не добавляла по этому поводу. А ещё ты рассказала ему про Хроноса, и вы начали так активно его обсуждать, что Доктор отвлёкся и забыл насчёт меня, а я не стала напоминать.
— Да, Доктору это бы не понравилось, — задумчиво отзываюсь я. Учитывая, сколько цивилизаций Шакри ликвидировали на своём пути, пытаясь прорваться обратно к этому году, могу предположить, что он бы с нас за всё спросил. — Но я не понимаю другого. Почему ты меня поддержала там, на «Протоне»? Только не говори, что ты не знаешь, что эта... мерзость натворила в прошлом.
— Знаю, — потрясающе спокойно отвечает талка, подходя к окну и глядя на небо. — Но это прошлое, и оно было. Кто мы такие, чтобы пытаться его переписать? Мы не Доктор, не Повелители Времени, не боги. А у меня, здесь и сейчас, мой мир и моё время, и я должна их защищать, как могу, хочу я этого или нет. Он сам меня этому научил. И ты тоже научила, — она бросает на меня взгляд через плечо, непривычно серьёзный и взрослый. — Шакри собирались целый наш мир разрушить, ты старалась это остановить. Да, полная гибель восьми цивилизаций ужасна. Но гибель всего мира — это ещё хуже. Может, Доктор и сумел бы найти другой вариант, но его там не было, а медлить мы не имели права и сделали, что могли.
И вот тут я чувствую, что запуталась.
— Я тебя не понимаю, — говорю. — То ты совершенно равнодушно подписываешься под гибелью восьми цивилизаций, то спасаешь флот противника, когда он пришёл сжечь твою планету. Объясни-и?
Только потом замечаю, какое слово сорвалось с языка, но вылетело — не поймаешь. Спасибо, что не при Докторе.
Луони медленно присаживается на узкий подоконник и принимается разглядывать вышивку на манжетах.
— Это было у меня на глазах. Живые люди… Ну да, да, внешне не совсем люди, но всё равно ведь люди — короче, ты меня поняла. А те цивилизации всё равно уже мёртвые, и я их не знаю, и не уверена, что могла как-то изменить время.
