Наверное, она просто ещё недостаточно поверила в своё новое положение и боится слишком сильно себя показать, предположила Фита, приземляясь на площадке нужного уровня, издалека сияющей оранжевыми маркерами. Но всё впереди, она заставит свою ученицу открыться и стать такой, какой та может быть — сильным и расчётливым военным лидером. Нельзя гноить незаурядные способности в реакторной, пусть даже они не врождённые, а приобретённые в процессе эксперимента. Любой ресурс должен быть использован рационально, толково и максимально.
Поворот, ещё поворот… Жаль, что использовать в коридорах антигравитационные двигатели — верх нетактичности по отношению к остальным, да и бегать неприлично, приходится шагать. А то она бы с удовольствием, она любила скорость. Встречные «оранжевые» (Фита знала, что на слэнге тех низших, с которыми приходилось сталкиваться далекам Новой Парадигмы, их за расцветку называли «апельсинами») не реагировали на её появление и не задавали вопросов, что она здесь делает. Все привыкли, что прототипов могли вызвать в лабораторию в любое время суток с полным наплевательством на расписание.
Вот и нужная дверь. Вообще, это помещение существовало для первичного биологического сканирования и изучения разных примитивных видов, но для прототипов оборудование тоже подходило, поэтому медики всегда возились с Дельтой и её детёнышем тут, а не в основном медотсеке, рассчитанном именно на далеков. Дверь была опущена, но на считывателе горел голубой круг, сигнализирующий, что здесь не заперто. Фита шагнула вперёд, зная, что автоматика поднимет полупрозрачную переборку, почувствовав её приближение…
…и согнулась пополам, схватившись за голову, а потом медленно опустилась на колени. Сквозь пелену, затмившую глаза, она видела, как шарахнулись двое незнакомых учёных, как крутанулся, задев фоторецептором и пушкой о выступ каркасной балки, красный охранник в конце коридора, как рассыльный потерял курс и вмазался в стену, рассыпав блоки внешних запоминающих устройств. Фильтр за ухом выдал сигнал об ошибке и ушёл в перезагрузку, сняв с себя всю ответственность за то, что чувствует прототип. Фита с глухим стоном скрючилась, уткнувшись лбом в упаковку с одеждой, и попыталась мобилизовать его мысленным пинком, но аппаратуре требовалось не менее рэла, чтобы вновь активироваться после такой перегрузки.
Самое чудовищное было в том, что выбившая электронику ментальная атака зацепила всех вокруг, и она даже не знала, на сколько уровней. Кто-то в лаборатории кричал. Не вслух, нет. Эмпатический удар, переполненный болью, отчаяньем, страхом, яростью и чудовищным, невообразимым, нереальным протестом, распространялся из-за двери, как ударная волна от ядерного взрыва, сокрушая все фильтры на своём пути. Кому-то было очень плохо, и он хотел, чтобы остальным сделалось не легче. И тем кошмарнее было понимание факта: на таком уровне донести информацию до далеков может только другой далек. Далек, который осмелился протестовать?! Невозможно, немыслимо, так просто не бывало! Да и нет далеков с телепатическими способностями, достаточными, чтобы вывести из строя столько сородичей. А протест рос, разлетался в воздухе и по патвебу, сотрясая всю Империю. Внутри Фиты всё переворачивалось, мозги пытались лопнуть от чужой боли, фильтр снова упал в перезагрузку, и ещё страшнее ей сделалось, когда из-за тонкой перегородки донёсся громкий звенящий крик Дельты, переполненный теми же чувствами, и стало понятно, что источник ментальной атаки именно она:
— НЕ ОТДАМ!!!
Комментарий к Последняя интермедия, очень поликарбидная. Отдельное спасибо Диане МакФайр за её “извилину в банке”. =)))
====== Сцена тридцатая. ======
Ночное небо. Непроницаемо-чёрное, усыпанное разнокалиберными звёздами, среди которых нет ни одной близко знакомой — я ни разу не принимала участия в боях за галактику Антарес. Закат был не так давно, и пылевое кольцо ещё подсвечено перламутрово-оранжевым сиянием — неравномерно, на восточной части неба его уже поглотила тень, падающая от планеты. Свечение космической пыли накрест пересечено Рокочущей Спиралью — гигантским, положенным наискось подшипником. Из этого полушария на неё отличный вид, даже несмотря на угол зрения: различимы не только все рукава, дымно-коричневые от пылевых туманностей и мягко сияющие миллионами далёких светил, но даже перемычка в самом центре. Небо здесь намного интереснее, чем на Сол-3. И тем более, чем на Скаро.
— Глядите, уже скоро! — палец Луони тыкает в горизонт, где появляется едва заметное красноватое свечение.
