Усмехнувшись про себя, бросаю ребятам картинку-воспоминание через патвеб. Конечно, не сравнить. Но угрюмые красные огни, затмеваемые чёрными столбами космической пыли — единственное облако на всю галактику, уникальное, парадоксальное и, как поняли далеки, совершенно явно рукотворное, — это тоже выглядело впечатляюще, пусть даже не празднично, а мрачно.
— А ты чего ждала от Седьмой галактики? — спрашиваю. — Сплошные стареющие красные гиганты, слишком редкое их расположение и слишком маленькая суммарная масса, чтобы запустить процесс вторичного звездообразования. Каждая вспышка сверхновой выметает оттуда любую образовавшуюся космическую пыль, не давая ей ни шанса слепиться во что-то более серьёзное. Вещества тяжелее лития — страшная редкость, и даже литий в дефиците. И на этом фоне один-единственный участок, в котором не только большое количество твёрдых планет, но и все они с неожиданно тяжёлыми элементами, сваленными так, словно кто-то из отдельных булыжников вручную всё лепил. И облако пыли, оставшееся от «строительства».
— Халлдонский эксперимент, — хмыкает Эпсилон. — Халлдоны много где наследили, не только в Седьмой.
— Но в ней заметнее всего, — в том же тоне добавляю я.
— Я слышала об этом, — кивает Луони. — Доктор как-то упомянул, а я потом сама поискала информацию в интернете. Но очень сложно поверить, что мы — действительно потомки землян. ДНК совсем разные!
— Поправка. Разумная жизнь появилась на Скаро за сто миллионов лет до того, как она родилась на Сол-3, — доносится флегматичный голос Йоты.
— Ботинком тресну, — многообещающе сообщаю вниз. — Про темпоральные петли и путешествия во времени слышал?
Йота только шипит, почти беззвучно. Мол, не признавал и никогда не признаю это ваше время-шремя, слишком сложно для моих бетонных мозгов.
— Смотрите, смотрите! — голосок талки искрится восторгом, а палец снова тычет в небо. Да уж, есть на что взглянуть — над медленно всплывающим красным диском, ещё не до конца оторвавшимся от горизонта, вспыхивает белая полоса, и буквально сразу показывается Новый Фалькус. Невероятная картина. Дома мне не везло любоваться на парады лун — то работа, то космос, то ещё что-нибудь. Затаив дыхание, мы глядим, как поперёк обоих дисков плывёт золотая искорка, похожая на искусственный спутник или космическую станцию. Новый Флидор хоть и не из золота, но выглядит очень похоже на оригинал и имеет отчётливый металлический блеск. В старину инопланетные разведчики принимали нашу самую маленькую луну за боевую орбитальную крепость и даже не подозревали, что на самом деле это вовсе не космический форт, а гигантский самородок, состоящий из редкоземельников, смешанных так странно, что сразу ясно — это работа не природы. Ну где ещё во вселенной можно найти чистое золото, трёхмерно пронизанное дендритами чистого осмия, уникально красивое на срезе? Мы его и не переплавляли, резали тончайшими пластинами и отделывали особо важные объекты вроде ИВСМ и императорского скафандра, подбирая куски по рисунку и молекулярно их сращивая в монолит. Что приятно, Флидор, как и Омегу Мистериум, мы сумели вытащить вместе со Скаро. А вот куда делся Фалькус, я не знаю. Хотя его отсутствие совсем не тревожит правителя, зато волнует меня — как-то не по себе, что запретная для посещения и строительства календарная луна пропала с небосклона.
Тем временем оранжевый, бело-медовый и золотой спутники Нового Давиуса ровной цепочкой ползут по небосводу, выстроившись в идеальную линию, словно взвод на параде. Я чувствую общее восхищение ребят, да и сама не могу оторваться от зрелища. Как это… структурно, гармонично, правильно. Конечно, если не считать электромагнитного излучения, звучащего совершенно иначе, чем на Скаро. Но с другой стороны, луны идеально синхронизированы по орбитам, поэтому всё равно звучат в унисон, и мне действительно приятно смотреть на их удивительный восход.
— Луони, — раздаётся сзади нейтральный, но одновременно твёрдый голос Эпса, — твои родители взяли с нас слово, что ты будешь соблюдать режим. Уже час ночи. Мы договаривались, что ты сегодня ляжешь не позднее часа.
— Но!.. — блондоска оборачивается на Суприма, сталкивается с ним взглядом и, поникнув, послушно встаёт. Но канючить ей, как водится, ничто не мешает. — Нечестно, моё окно на другую сторону…
— Пойдём ко мне, — предлагаю я, тоже вставая. — У меня из окна всё видно. И тебе полезно менять комнаты. Конечно, мы поставили вокруг здания силовое поле, но лучше предостеречься как следует.
Беру её за запястье и веду вниз. Да, это ещё одна проблема — на Луони уже дважды было совершено покушение. Один раз в неё стреляли, когда она стояла на балконе своей комнаты, а другой — выходила из ТАРДИС. Кто стрелял, не знаю; не мы одни хотим развала религии миротворчества, но у нас не такие топорные методы и косые снайперы, да и преждевременная смерть блондоски не даст нам нужных ключиков. Поэтому пришлось взять её под защиту.
