Напившись воздухом, победители спокойным потоком потекли в библиотеку, дабы закончить начатое, отдать последние почести всем жертвам безумства Астрологов и проводить их в последний путь.
Новоявленный брат остался снаружи. Думы устраивали хаотичную процессию за закрытыми веками. Неосязаемое шествие прервали голоса. Из-за угла показался Бенард и неизвестный. Белая перчатка поведал о подопечной: рыцарь Капеляры пришла в себя и покинула подземный, заселённый тараканами этаж борделя в Мышином узле. Едва ли кто-нибудь смог помешать ей уйти, оказавшись в плену трепета и страха. Такова была сила почтения перед благородными слугами династии Венн. Но посвятивший себя медицине попытался — за что и получил в бороду. Такой удар свалил бы и быка. Оклемавшись от молниеносного прилёта в челюсть, отправился на поиски, они-то и привели его к библиотеке, где свисты прокалывали тьму.
Неизвестный оказался старшим искателем запретный знаний из Академии. Перед самым началом он уснул в гостевом доме неподалеку. Перебрал с поисками знаний на дне кружки с яблочным шнапсом? Неизвестно. Однако всё же присоединился к защитникам, чьи сердца стучали громче тех самых свистов; это было правдой для каждого, кто сегодня оказался в воронке сражения. Судя по званию, должности, искатель обладал некими сведениями, которые помогут приподнять завесу тайны, что окутывала артефакты в подвале. Когда Грегор слушал выходца из Академии, нечто не давало ему покоя: ранее уже слышал этот голос. Но только где? Решив проверить догадку, задал Вабан Ханду вопрос: не знакомо ли ему имя Када? На что получил безмолвные горизонтальные кивки. Такого ответа ему вполне хватило.
Бенарду был вручён пузырёк, принадлежавший Филцу. Кому как не ему отдать сосуд с непонятным зельем? Белпер вполне мог разобраться, найти ответ, узнать состав и происхождение этой дряни. Бегло взглянув на остаток, предположил, что внутри живица галлюциногенного гриба: очень сильно напоминала их выделения по цвету и вязкости. Но спустя четыре вздоха засомневался. Проговорив снаружи небольшое количество времени, втроём перешагнули порог хранилища знаний.
***
Спустя часы в резиденции произошли победные гуляния. Мундиры впервые за долгий период службы праздновали как обычные люди. Такого не могли пропустить даже те, кто получил раны; разумеется, не тяжёлые, а более-менее сносные. Там вино из закромов текло ручьём, вместе с рассказами о минувшем сражении. Доверенное лицо, Волчий брат, тоже был там, но присоединился немного позже, приведя за собой троих. Первый — Желтозуб. Неизвестно, позвали его или же сам так решил. Показал себя совсем с неожиданной стороны. Удалой шеф бандитов был вежлив и покорен, можно сказать, прислуживал, приносил кубки тому, в ком видел своего кумира. Второй — кареглазый сапожнику с неровным носом, что не выпускал из руки часы, украшенные рыбьим узором. Вёл себя с Грегором свободно — было заметно, что они старые друзья. Подметив это, выходец из Мишиного узла наполнял кубок и мастеру над башмаками. Такая же участь добралась и до зельевара, коим оказалась юная девушка, носившая мужской ушитый плащ. Лицо она прятала под капюшоном. Должно быть, скрывала что-то или же просто стеснялась.
В самый разгар гулянки явился представитель Дома Халиод(«Живы — а потому смотрим»). Как бы тот не старался спрятаться под мантией, все без труда узнали Изма, уста Все-Создателя. Если кто-то и мог возразить против его присутствия, то молчал. А так все приняли его, ведь он тоже был там, расправлялся с врагами голыми руками. Хоть и тощий, но удар по силе сравним со стенобитным орудием. Продемонстрировал это, уложив многоконечного здоровяка с одного прямого, такая же участь настигла окружавших его пигмеев, что бормотали бессмыслицу, а именно — позЭ. Неправдоподобный представитель Дома Халиод опрокинул пару кубков, подсев к вермундам, предложил сыграть в кости или карты. Отдали предпочтение и тому, и другому; естественно, по очереди.
Много чего потом произошло. Насладившись всеми прелестями брожения, никто из них совсем не устраивал гонки, оседлав ночных тружениц, коих могли бы найти в борделе. Никто из них совсем не пытался в одних портках пробраться в портовую часть города, чтобы попробовать обогнать лодку на неподкованных кобылах. А из резиденции совсем не донеслось одиночное подобие взрыва и карканье ворон.
Случайные бессонные прохожие, оказавшиеся на площади, рассказывали, что гвардейцы всю ночь просидели в размышлениях — никакой пьянки и не было вовсе. Но всё же добавляли: если там и осушили винные бочки, то это подтвердит лишь символ, появившийся на шее у одного из празднующих. Слишком громком обсуждали этот узор.
Многие доказательства деяний глазочеев придали огню, обратили в пепел. Предметы, вызывающие необъяснимую дрожь — не только в теле, но и в разуме — перенесли на склад, главный кладовщик которого внесёт нужные записи в учётную книгу, сбережёт их до следующего решения.
