— Да, они мои. Только мои, — прошептал Микгриб.
Пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки жизни, вермунды метались от одного тела к другому. Вскоре убедились в отсутствии шанса на успех своего начинания. Затем начали бегло изучать венцы осклизлых держателей на трёх ножках. Была у них неизвестно откуда взявшаяся особенность. А именно, если смотреть только левым глазом, то становилось видно контуры неописуемых существ, что множеством переплетающихся худых рук держат шкатулки-пьедесталы. Внутри шкатулок, похожих на вытянутые усеянные зубами черепа, хранились загадочные предметы. На первый взгляд сделаны они из сгущенной крови, костей и органов. Вскоре ожидание худшего подкинуло подсказку, позволило распознать пародии на уже знакомое: вот удочка, левее — гребешок для волос, хранимый на дне лодочки; ещё левее — вывернутая книга. Изделия наблюдали за движениями живых. Таковы были предупреждения древних механизмов. К тому же имело место быть качество и другого рода — торопливые взгляды спотыкались об произведения искусства культа Астрологов-глазочеев. Никто понимал, как происходит вывих разума, все лишь чувствовали его.
У дальней стены стоял покрытый слизью идол. Должно быть — одна из забытых сущностей, что почитают в Межутковых землях. Или же зверь, что обитает — по представлению культистов — в мире их желаний, в мире Далёких огней, горящих на дне Озера Мундус? Статуя изображала антропоморфный выкидыш воображения. В груди сухого корпуса зияла вертикально растянутая дыра. Из неё росли две пары когтистых лап. Первая тянулась к короткой пиявкообразной шее. Вторая пара выдвигалась немного вперёд, поближе к телу; персты пронзающих конечностей вопрошающе прижималась друг другу. Из замка выглядывал краешек такой же лодочки, что лежала на пьедестале. Основные лапы вытекали из плеч с невысокими гребневидными наростами. В левой — некая сфера, почти яйцо, а в правой пустота, будто чего-то не хватало. Нога идола, что была чуть более чем тонкой, проходила через ничто в нижней части мантии, которая казалось одеянием аколитов. Несмотря на худобу, всё же внушала неподдельный страх, как и любая другая часть тела. Особенно голова. Часть выше чёрных пустых глазниц вытягивалась, закручивалась хлыстом, но была оставлена сумасшедшими скульптурами. Улыбка без губ пугала до седин, сама кровожадность — вот её первоначальный материал. Из того места, где должен был быть подбородок, извивались щупальца. Борода не двигалась, нет — но по ощущениям делала это без устали пока никто не видит, дабы неожиданно явить свой гнев.
Рэмтор раздумывал возле чудовищного изваяния, пребывая в волнах неукротимого волнения. Услышав зов, молодая девушка молила о помощи, отвёл взгляд и наткнулся на покрытые ржавчиной цепи. Такие надёжно сковывали замученного, стоящего на коленях человека, от которого осталось совсем немного; почти только потрескавшаяся кожа. Сложно представить через какие терзания тому пришлось пройти, пребывая в безвыходном положении, где смерть — желанный конец. Такое не открывается жителям, чья главная проблема — удар мизинцем об табурет; или же нехватка спирта в кружке. Что-то подсказывало Шестипалому: того не отпускали до последнего, иногда раздували надежду на обретение спасения. Подобно призрачным миражам, что видятся обезвоженному путнику, вели дальше и дальше по пути страданий в никуда.
Кажется, вожак победителей узнал черты лица на лоскутах.
— Должно быть, вы и есть Каделлин Ванригтен. Хоть я вас лично и не знал, но знаю точно, подобной участи не заслужили, наследник. Теперь же… погрузились в бесконечное. Обретите там свой покой.
После последнего слова, удивился приятному цветочному аромату, закружившему над останками. Услышав едва уловимый лязг, обошёл статую против часовой стрелки. За ней валялся открытый сундук, отмеченный особым символом сердцебиения благих намерений. В нём не было ничего кроме серого котелка — атрибута инспектора. На внутренней стороне крышки выцарапана надпись: «Хор не зло, а миф. Прошедший сквозь пепельные болота обрежет когти безумия. Иначе начнётся всёпожирающая ночь. Во тьме и малая искра пылает костром. Она проведёт через неотвратимость. Найди её в Апокрифе, мой друг, и встретимся вновь».
Сумев прочитать про пепел и болота, задумался об отправки в экспедицию Искателей восстановленной Академии. Быть может, им удастся узнать что-нибудь об упомянутой искре. Быть может…
— Бургомистр, что будем делать с телами, да… и… со всем остальным? — с довольной ухмылкой обратился Микгриб, держа ладонь в кармашке, перекатывая содержимое. — Сектанты устроили здесь склад, хранили свои уродливые реликвии. Меня от их вида дрожь пробирает. Предлагаю доверить мне их уничтожение. Я вас никогда не подводил и здесь не подведу.
