— Я должен отправить сообщение вороной. Дальше справитесь и без меня. А, вот ещё что…рука…замотай её чем-нибудь. Остальные вопросы позже. Уж слишком их много, — проговорил Грегор и пошёл к выходу, громко выругавшись и добавив: — Какого хиракотерия…
Перевязывая руку лоскутом порванного рукава, Вожак волчьей гвардии встал перед ними.
— Бургомистр, что вообще это было? Это какая-то болезнь? — спросил Микгриб с героическим выражением лица.
— Да, она самая. И её спровоцировали действия Министерства. Ещё и поэтому их нужно остановить, отчистить от них Серекард.
— Разве? Всё больше напоминало последствия отказа от Пути Сахелана. О них предупреждал Садоник. До момента вступления в войну против Министерства…мы и представить не могли этих существ. А тут…оказались заперты с ними, сражались с ними.
— После всего увиденного и услышанного здесь, мои опасения подтвердились. Всё дело в Микатах. Они влияют на сознание человека, выворачивают его и порождают таких вот существ. Предлагаю продолжить разговор позже, сначала…мы должны закончить дело. А для этого нужно спуститься вниз.
— Тогда не будем медлить, — ответил Андер.
Он почти наверняка не был удовлетворен таким объяснение. Помимо возмущения, в его груди ютилось непомерная гордость. На то была причина, ведь ему удалось превзойти отца. Обошёл старшего по всем направлениям: и по занимаемой должности, и по героическим подвигам.
— Вы четверо… идете на улицу. Проверьте остальных и приведите белых перчаток. Пусть подлатают наших братьев по оружию. Вы, трое, останетесь здесь, а оставшиеся за мной, — приказал Бургомистр и открыл дверь читального зала. — Опять вниз, — выдохнул он.
Все вооружились факелами, фонарями. Спускаясь по хлюпающей из-за сырости лестнице, внимательно смотрели под ноги, чтобы случайно не провалиться в дыры. В уши прокрадывались едва слышимый лязг и далёкий гул. После каждой ступени следовала очередная, а дно глубин под книгохранилищем не спешило показаться перед взором. Спуск казался бесконечным. Когда всё-таки спустились, попали в помещение средних размеров. Воздух в нём дрожал. Пламя неохотно осветило погреб безумия. С потолка свисали подвешенные за ноги люди. Под каждым стояла небольшая тара с кровью. В центре подвала увидели алтарь похожий на стол. Подошли ближе и некоторые разглядели: мебельное изделие состоит из человеческих тел. Он выглядел тошнотворно, даже угрожающе, будто чудовище выжидает для нападения. Сражаться с таким никому не хотелось.
Мечтающий стать рыцарем высмотрел среди развешенных как праздничное украшение покойников, того самого одноглазого ловчего, что смел дерзить ему. Его плоть испещряли раны, а тёмные гематомы выдавали серьёзные травмы. Зрелище обрадовало гвардейца — украдкой улыбнулся, облегчение снизошло на него с трепетом. Теперь никто не узнает о маленькой промашке, теперь можно расслабиться. «Меня точно кто-то оберегает», — подумалось Андеру. Эта мысль закостенела в его голове. Самодовольно замерев на месте, заметил мерцания, которые запрыгали на краю глаза. Любопытство полностью приковалось к ведру, подле которого валялись куски тёмного металла. Он вынул два небольших каплевидных кристалла багрового цвета. Посчитав это неплохой прибавкой к жалованию, втайне от остальных сунул драгоценности в карман. Почти в тот же миг услышал знакомые голоса. Ни один из них не принадлежал кому-то из вермундов. За висящим трупом было большое треснутое зеркало в уродливой раме. На гладкой поверхности вырисовывались два отражения.
— Друг мой, я говорил, ты заслуживаешь большего. Так вот, в твоём кармане — кристаллы. Они необычны. Раньше принадлежали одному из стражей династии Венн. Говорят, сама Её величество, тайная любительница сношаться с мертвяками, даровала им рубины из своей подвески. Теперь они твои. Ты стал ближе к мечте. Ещё возьми себе зеркало. Оно дороже всякой статуэтки. Оно ждало тебя, чтобы обогатить. Так тебе останется сделать всего один шаг, и станешь главой Ордена Рыцарей Капиляры, — огласил Лицлесс Ванригтен.
— Соглашусь с этим, — сказал Тэттор. Верность Министерству прямо-таки исходила от него, как запах. — Андер, ты же не забыл о своей верности? И о том, кому она принадлежит? Ну, уж точно не тем, кто называет тебя констеблем. Они смеются над тобой, не признают твоих достижений, потому что считают тебя ошибкой, которая якобы восседает на лаврах отца. Не сообщили о своих планах во время приезда бродяг со «зрелищем». А до этого, вообще, мой брат, шестипалый уродец, поставил тебя на колено перед оренктонцами! Им сила нужна, чтоб она держала их в ежовых рукавицах. Ведь они не знают… как распоряжаться свободой. Разве не так?
— Зеркало твоё и только твоё. Ты же был в Фавилле, всё видел своими глазами. А тут что? Заставили всех выпить эту гадость… и пошли освобождать библиотеку. Замечательно! А от кого? От своих же бредней, вызванных неизвестным пойлом? А потом заявляют, мол это сделало Министерство. Просто великолепно. Но ты другой и видишь правду, поэтому помни, камни, зеркало… они заслуженно твои, — с довольным видом сказал Лицлесс.
