— Ночью неизвестные приникли в усадьбу и зверски убили всю семью Ванригтен. Кроме старшего наследника. Его поиски сейчас ведутся. Мы его обязательно найдём…
— Жёлтое — это жёлтое, а соль — это солёное. Отдаю должное вашей наблюдательности. А есть что-то, что мне нужно знать в первую очередь? Ну же, поразите меня. Только прошу, когда вновь попытаетесь избежать самого главного, то обойдитесь без своих рассказов в духе предсказаний Астрологов. А то знаю ваше к ним отношение. Вам, воздыхателям, лишь дай повод поговорить об этом. Так начнёте шушукаться, палкой не остановишь. Так…предупредил, а сейчас весь во внимании, я слушаю.
— Ключи хранил главный лакей и личная охрана… она вот тут, лежит, — запинаясь, прокряхтел Тэттор в уже привычной манере.
— Какая настойчивость. Правда, я рассчитывал услышать большее. Интересно, есть ли пределы у изворотливости? К сожалению, или же к счастью, сегодня мы этого не узнаем. Ваши извивания меня уже вдоволь позабавили. Между тем, кажется, я догадываюсь… что украли из тайника, — Фель шагнул в сторону вермундов.
Тэттор выскочил перед ним.
— Мы найдём грабителей. И накажем по всей строгости. Я обещаю вам! Мы не разочаруем Наместника!
— Неужели — обещание? А что если я приму его, не подумали? — ГОПМ выдержал короткую мучительную паузу, далее приподнял занавеску окна в будущее: — В таком случае… расскажу вам о вашей судьбе. Вы отправите всех на поиски. Сами не пойдёте. Понимаю, не ваши дело на ногах мозоли набивать. Предположим, кому-то удастся найти золото, а что они будут делать с похитителями? И тут позволю себе ответить. Ничего не смогут им сделать, потому что просто не смогут. Никчёмность, бессилие, понимаете? А дальше, когда потерпите неудачу, то просто сбежите глубокой ночью из города. Разумеется, заберёте с собой свои драгоценные побрякушки. Ну, может, ещё и пару девок прихватите. Куда же без них? Но потом случится небывалая наглость. Какая досада — вас выследят и поймают. И если вам повезёт, то до вас первыми доберутся гомункулы и забьют как шелудивого пса. Ищейки питают странную слабость к дроблению костей. Ну а если же не повезёт, тогда меньшее на что сможете рассчитывать, так это на полную утрату своей кожи, будучи ещё живым. А я же в этот момент… буду сидеть напротив и не спеша пить чай из праздничного фарфора. Так что? Мне принять обещание, или безымянный предмет уберётся с моего пути?
Бургомистр стал похож на варёную рыбу, он медленно отошёл в сторону, где выпучил глаза и забыл о кошмарной ночи в усадьбе. Опустив взгляд на пол, ему думалось об извергах-кожевниках, которые освобождают убитое животное от шкуры. В его голове вероятное будущее происходит прямо сейчас. Потому неконтролируемо прокручивал все варианты наказания. И этот бушующий водоворот мыслей привёл с собой оцепенение, оно сыграло роль камня, утаскивающего на самые глубины отчаяния. Там-то и вспомнило о настоящих палачах Министерства — дно пробилось за одно прикосновение языка к нёбу.
Фель подошёл к вермундам, со спокойным видом полюбопытствовал: — Ну, рассказывайте. Есть версии? Что же произошло в этом роскошном гнёздышке? Какой хищник забрался на дерево? Неужели горностай побывал в гусятнике? Неужели влюбленные сорвали ромашку, чтобы погадать. Любит… не любит… и лепестки во все стороны.
— Всё видимое выглядит очень странным и невозможным. А невозможное, насколько мне известно, не просто так назвали невозможным. Такого просто не могло случиться. И это наводит на определённые мысли, — поделился первый гвардеец-самозванец, водя пальцем по чёрной ткани на своей шее. Сильно нервничал, вот и пытался всего себя общупать.
— Кто-то выставил всё за проделку чего-то потустороннего, чтобы запутать или вообще отпугнуть руку правосудия, — продолжил второй, перетаптываясь на месте. — По крайней мере, на констеблей уже сработало. Так и получается, что обычный налёт, совершённый с вполне обычной целью, стал нечто подобным. А все эти слухи про Хора и Воронов лишь подогревают соблазн укрыть свои преступления за какими-нибудь страшилками.
— Хорошо. Вы вжились в роль. Сами поверили. Мои поздравления. Очень хорошо. И не стоит забывать о хоривщине, — одобрительно и с некой похвалой дополнил Фель. — Но боюсь… такое определение, как «невозможно», очень податливо. Никто не знает в какую сторону оно сдвинется завтра. Когда-то и пересечение морей было невозможным. Прямо-таки податливая девка портовая, — говорящий замолчал, провалившись в яму воспоминаний. — Впрочем, ладно. Что же у нас получается? Грабители опьянены смелостью или же глупостью. Ведь самозванцы, которые выдавали себя за Гавранов, в итоге… бесследно исчезали. Сам Хор разрывал самозванцев на части за такую наглость. Так же говорят…
