— Ты поставил правильные вопросы. Я тоже думал об этом. И увяз в думах о происхождении Пепельных болот. Передо мной также встали вопросы. И один из них весьма занимательный. Вероятнее всего — мы разыскиваем город, погребённый под пеплом какой-нибудь спящей красной горы, — сказал я и, испытав покалывания в глазных сферах, упёр пружину пенсне в переносицу. — Но, а что если — Хор и его Вороны — стоят за кулисами? Могут ли они быть причиной реального и чудовищного бедствия? Страшно подумать. Можно пойти дальше и предположить, что эти сущности из глубин не обремененного знаниями ума — вовсе не причина, а следствие. Вот тут-то и появляется настоящая ползающая под кожей тревога. Если взять во внимание все эти мерзкие слухи и появление в библиотеке Глазочеев-астрологов, то не стоит сразу отметать вариант со сверхъестественными силами. Но пока что — держу эти мысли в рамках предположения. А что-то более-менее похожее на правду… мы узнаем, только после достижения цели. Отвечая на твой вопрос про бунт, позволю себе сказать, — может, они хотят, чтобы мы узнали подлинную причину образования Пепельных болот. Впрочем, довольно упражняться в словолепии. У нас много работы, — закончив говорить, начал листать записную книжку, дабы освежить в памяти способы расшифровки уже известных символов. Такое приготовление поспособствует продвижению в работе с горелым пергаментом.
— Интересно. Тогда продолжу искать это место Рефлекта. Надеюсь получить там ответы, — воодушевлённо произнёс в ответ Ифор и достал здоровенную книгу.
Отвлёкшись от косых каракуль, посмотрел на своих протеже. Они самоотверженно скользили по волнам предложений как матёрые морские волки. Листали страницы с поразительной скоростью, ловко вылавливали каждое слово способное быть крошечной деталью путеводного ориентира. Без подобных ориентиров крайне сложно искать путь к Пепельным болотам, накрытым одеялом из легенд, слухов и суеверий. После обсуждения «кандидата» приходили к выводу — не то, а затем продолжали. Ифор взял на себя фольклорный сборник, сшитый шерстяной нитью, и с некой жадностью вчитывался в описание обрядов и обычаев, разбавленных присутствием существ разного рода. Шелест носился между скамей, скрываясь от света дорожного фонаря. Софистия вгрызлась глазами в «Великие дома Вентрааль», где больше всего внимания уделялось династии Венн, чьё правление началось столетия назад, после победы над войском Императора Рокиира 4-го в Между-горном сражении. Ученица, должно быть, очаровалась историей о сокрушении Государя былых времён, который считался и считается безумцем, хотевшим накормить леса живой плотью своих подданных. Но выглядела разноглазая так, как если бы читает любовную историю — всё из-за румянца на щеках и из-за какого-то сверкающего взгляда.
Начался дождь. Приложив ладонь к стеклу, почувствовал холод бегущих капель. Когда убрал руку, рассмотрел одну странность в поведении воды. Она странным образом скапливалась на наружной стороне и выводила причудливый узор. Это был четырёхпалый отпечаток, имеющий минимальное сходство с ожидаемым. Рассматривание водного контура побудило задуматься о времени. И тогда из недр мозга поднялись мысленные образы, они заскреблись как те крысы, что скрываются в тени города и разыскивают пищу, клацая болезнетворными зубами. Отбиваясь от шерстяных вредителей, воображение достало бальные башмаки, начало свой творческий танец. Из раздавленных ошмётков возникает Поветрие неосязаемого хронометра, потом протягивает бесчисленное множество щупалец, чтобы изменить привычную картину мира. После чего река вдруг меняет своё течение и взбирается вверх по водопаду, а капли проливного дождя пытаются вернуться в тучу, падают в обратную сторону. Люди, поддавшись вмешательству, начинают терять морщины и жизненный опыт. Вот вроде бы стоит взрослый человек, а спустя сжатые до мгновения годы, уменьшается до размеров ребёнка. Вероятно, гадалки видят что-то похожее, когда всматриваются в травинки горячей настойки. Но мой способ оказался иным. После представлений, выползающих из тушек расплюснутых крыс, усомнился в собственном рассудке. «Лучше уж лепестки, чем танец на костях,» — безмолвно проговорилось мной. Спустя два сокращения, моё сердце на долю секунды захлебнулось. Пережив мимолётный страх, в качестве награды получил, как казалось, озарение: «Поветрие времени и правда существует за пределами человеческих умов, но оно не причина мистических явлений, а всего лишь следствие приближения чего-то поистине ужасающего». Внезапное понимание изобразило перед внутренним взором голодного хищника. Выхватывая рыбу из водоёма, тот оставляет всплески, небольшие завихрения и их подобия на зеркальной поверхности. Мне не был известен смысл, прячущийся в этом послании, но, возможно, непостижимое пронзает когтями поток непрерывной величины и тем самым приводит его в беспокойное состояние.
