— Вот как? А есть что-то конкретное, что отличает Исзма от других? Или ты просто так чувствуешь?
— Можно сказать и так, — предвкушая мой ответ, ответил Ифор.
— Как замечательно, наверное, обладать подобной интуицией. Примерно то же самое чувствует олененок, когда смотрит на хищника с добрым выражением морды. Неужели ты забыл о подлости разума? Если встречаешь наихудшего головореза, а потом сталкиваешься с чуть менее отъявленным, то второй уже кажется не таким уж и плохим. Но, тем не менее, это не делает его благонадёжным. Самообман, понимаешь?
— Мне кажется, вы спешите в своих суждениях, — замялся Ифор. — Исзм сказал мне кое-что и про вас, — младший запнулся, растерялся как какой-нибудь мальчишка, неожиданно оказавшийся на сцене перед большой толпой. — Вы ронох, но нечто удерживает ваш рассудок от раскола. Он убеждён в этом.
— Превосходно, — утомлённо выдал я. — Хор и Вороны пекут хлеб и продают какую-нибудь репу. А Коррозийный Деймидал собирает в своей мастерской фруктовые корзинки и отправляет их добропорядочным людям. Исключительно из добрых побуждений. Поверишь и в это? Подумай, будь я безумным ронохом — уст ходил бы за мной по пятам.
— Да, он не преследует вас. В этом-то его и отличие от других хранителей учения Примуулгус. Ещё он сражался при библиотеке, как и вы. Бился против паствы Астрологов, как и вы. А потом вообще пришёл на пьянку вермундов в одеянии дома Халиод. Бургомистр видел этот карнавал, и знал о том, какую сторону поддерживает церковь, но всё же не прогнал его.
— Буду иметь в виду твои слова о нём. Наверно, по возвращении выпью с ним травяного чаю с пряниками. Ага, — поведав о несбыточном чаепитии, решил выполнить одну из обязанностей наставника. — Кстати, на счёт случая с собирателями. Ты поторопился, ускользнув в овраги. Ломанулся на помощь — пониманию, но сначала думай. И только потом принимай решения. Именно в таком порядке.
— Но всё получилось же. Мы разобрались с министерцами и вернулись назад, — ответил он без необходимого понимания.
— Вот понадобилась бы твоя помощь, а тебя и след простыл. Крайне легкомысленно, молодой человек, сломя голову бросаться в бой. Надеяться на удачу — гиблое дело. Она крайне ненадёжная спутница… Для начала научись основам. И только потом уже рискуй, — наставил я, понимая жестокость врага.
— Ханд, вы слишком опекаете нас. Мы ведь не дети, да и разница в возрасте у нас небольшая, — почти раздражённо прошипел Ифор, уловив раздражающую его интонацию.
— Ты ещё ножкой потопай и повтори это. Дело совсем не в возрасте, а в опыте и в том, что наши глаза повидали. В месте, где соприкасаются отвага и слабоумие, проходит очень тонкая грань. Скажи мне, Ифор, ты видишь эту линию?
— Я вас понял. Этого больше не повторится, — пообещал он и затих, будто бы собирался с мыслями.
— Нет, повторится. Ты не можешь иначе. Вероятность изменения твоей безрассудности во что-то другое… очень мала. Тебе следует научиться видеть эту грань, чтобы в следующий раз не торопиться, — когда советовал ему овладеть простому умению, являющему собой фундаментальный атрибут сознательного человека, он на мгновение застучал сапогом по полу кабины.
— Я постараюсь это исправить, — с серьёзным видом пообещал он. — Безрассудность может быть и преимуществом, и слабостью. Всё зависит от ситуации, от обстоятельств. Однако я не один. Поэтому не могу подвергать опасности остальных. Надеюсь, с этим разобрались. Теперь на счёт наших поисков… Я нашёл кое-какие неровности в предположении о помощниках Бургомистра. Если ему помогли или помогают Гавраны из обратной башни Сиринкс, которые, как нам известно, играют роль вестников того самого Хора, то зачем тогда… отправлять нас на поиски этого Рефлекта? Пепельные болота согласно нашим сведениям были сотворены гневом Хора. По сути, мы ищем отпечаток, след, оставленный шагами этой сущности, служащей Анстарйовая. И что тогда получается? Вороны помогают Рэмтору, чтобы тот отправил нас на поиски доказательств. Чтобы что? Чтобы найти доказательства беспощадности своего истока? Или же Бургомистр действует тайно, и они не знают о нашей поездке? Не уверен. Или это бунт? — с в меру искрящимся взглядом протараторил Ифор, но измудрился сделать это внятно.
— О как! Вот закрутил то а. Признаться, восхищён, — воскликнул я, ощутив подъём чувств, и беззвучно похлопал в ладони. — Ведёшь себя как настоящий искатель Академии. Хочешь, покажу фокус в качестве награды?
— Нет, спасибо. Может быть в другой раз, — тихо ответил ученик. Должно быть, ему показалось, что над ним усмехнулись, принизили значимость результата его размышлений.
