Что-то поселилось во мраке внутренностей бочковидной постройки. Неизвестное выдавало своё скрытое присутствие морозными прикосновениями к затылку и левой части лица. Свисток всё ещё при мне, и он задрожал в кармане моего жилета. В потёмках начало слышаться дыхание. Тёмные волны накрывали сознание, вырисовывали рваные контуры стволов и тонких ветвей. Отголоски событий медленно прорастали из пола, протягиваясь между рядов полок с несколькими ярусами. Досчитав до десяти, уже почти отчётливо видел пустые деревья, что с каждым мгновением наполнялись ненастоящей жизнью. После всех тех видений, мне стало сложно отличить не только жизнь от смерти, но и правдоподобную злую шутку разума от уродливой и подозрительной действительности. Я усомнился в существовании разницы между ними, потому что неосязаемое также порождало чувства, могло провести через подлинные муки и даже убить.
Собравшись уходить как можно скорее, протянул руки к лодке — они прошли сквозь. Морок дымом растворился в воздухе. Попытки удержать его не увенчались успехом. Исчезла, опять. И море уже не заподозрить. Желая на ощупь убедиться в увиденном, торопливо водил ладонями «по ступням» книжного стеллажа. Лодки там точно не было, но всё же продолжал, пока не перестал слышать звуки города, они оборвались резко, и загудела пустота. Тогда обернулся — не увидел того света, который проникал в книгохранилище через брешь в окне. Прикоснулся к стене, где ранее зиял проход, и он оказался закрытым чем-то склизким, дышащим.
В воздухе метелью закружило почти невыносимое зловоние. Из круговерти выпрыгивал незримый мастер пыточных дел. Бестелесный палач хватал ноздри своими проржавевшими от крови и гноя кусачками, крутил ими перегородку, и в этот же момент проталкивал их глубже, чтобы подопечный пожалел о том, что природа некогда даровала ему обоняние. Случись такое ранее, меня бы вывернуло, а сейчас даже не пытался прикрыть нос платком. Да и едва ли кусок ткани хоть как-то помог бы спастись от такого.
На втором этаже что-то грохнулось, затем настала давящая тишина, словно очутился на самом дне глубокого моря, где обитают и охотятся акулы-гоблины. Уклоняясь от порождения собственного сравнения, сделал один торопливый шаг в сторону — половица всё-таки скрипнула горном. Это не осталось без внимания. Звуки быстрых шагов устремилось к лестнице. Наверху за своей добычей побежала кровожадная толпа. Рванув к другому стеллажу, спрятался за ним. Времени в обрез, нужно срочно отыскать ведущий из библиотеки путь. Спешно и при этом плавно озираясь, ничего не нашёл, не нашёл выхода из западни. Его нигде было. Продолжать — бессмысленная трата времени, как попытка вынуть спасительный ключ из пустого кармана. Донный бог молчит. Более того, вообще не ощущаю его. Ничего не оставалось, кроме как нырнуть под письменный стол смотрителя библиотеки. Там более удачное место для того чтобы затаиться.
Бежать некуда. Все входы и выходы закрыты по приказу Бургомистра, а тот, что был, теперь он только был. Беготня наверху прекратилась.
Ладони могильной тишины древнего склепа закрыли мои уши. Зловоние никуда не отступало — даже усиливалось. Во всём этом омуте сумасшедших обстоятельств тускло замерцало то, что играло мне на руку. Глаза почти полностью привыкли к темноте. Это хоть как-то помогало ориентироваться внутри книжного храма, оказавшегося ловушкой. Увидел дрожащую из-за сквозняка дверь — решил прокрасться к ней. После мысли об этом, вдруг запахло нежными цветами. Как если бы я стоял во время дождя на невероятно красивом лугу. Внутренний взор даже нарисовали эту картину прямо передо мной. Безмолвный художник уверенными мазками своей кисти дарил возможность ярким огням зеленоватого оттенка просто быть вокруг цветочного холмика, дышащего жизнью.
Полёт представлений прекратился, как только скользкие чавканья, доносящиеся с потолка, убили безмолвие. Ностальгия и трепет обволокли морозом моё тело. Медленно подняв голову, разглядел движение, они размывали густую тьму. Насекомоподобное существо с двумя острыми хвостами жадно что-то пожирало, не замечая моего присутствия. Рядом со столом смотрителя упал рваный кожаный мешок. По крайней мере, так мне подумалось, но потом прищурился и понял, что это без сомнений изодранная на лоскуты кожа. Рука сама нырнула в карман, вынула свисток. Поднеся его к губам, пожалел неудачливое создание, а далее дунул что было сил.
Щупальца поползи по руке. С ними что-то было не так, в этот раз всё иначе. Они отрывались, стекали вниз, подобно крови капали на пол. Тогда повторно применил свисток — ничего не изменилось, Набав Днах так и не появился. В один момент всё серьёзно усложнилось. Неужели друг оставил меня? Как бы то ни было, не испытал злобы по отношению к нему, появилось нечто похуже — сомнения в его реальности. Сомнения в собственной реальности. Нет, нельзя поддаваться давлению случая. Ещё есть шансы пережить эту встречу, она же не гробовщик, заколачивающий гвозди в крышку.
