— Маленькая воспитательница Флан. Хорошо, что мы похоронили её череп. Теперь она может обрести покой.
— Да, хорошо…что мы похоронили её череп, — повторил я.
— Знаешь, мы можем остаться и прожить долгую жизнь. Здесь безопасно…
— Только этого и хочу. Но не могу остаться. Нужно найти Ворона, который помог нам. Я ему кое-что должен.
— Нет смысла тебя отговаривать, правда?
— Правда. Я чувствую, что так правильно. Так должно быть.
— Тогда посидим здесь ещё немного, — попросила Када с бездонной печалью в голосе.
— Да, посидим ещё немного, — повторил я.
Амиантовый замок Серекарда. В тронном зале росло Камнедрево. Легенда его появления гласила: когда Гертор Венн победил Безумного Императора — Рокиира 4-го, то на том же месте выросло дерево, оно-то и приняло форму трона. На этом престоле в абсолютной тишине восседал министр-наместник Садоник, перечитывал собственную рукопись. Он отвлёкся, когда к нему подошёл Хексенмейстер.
— Ваше превосходительство, она здесь, её привезли, — покорно произнёс слепец, служивший в особом отделе Министерства.
Садоник отложил книгу.
— А куда вы её поставили? — поинтересовался он.
— В ваши покои, она там. Всё готово — можете в любой момент осмотреть её.
— Благодарю, друг мой. Тогда займусь этим прямо сейчас. А то давно пора.
— Мы может что-то ещё сделать для вас?
— Уже сделали достаточно. Безукоризненно выполняли мои приказы. Даже самые низкие и недостойные. Большего просить не смею, но могу посоветовать найти сына Асбеста, он был адъютантом и пропал после битвы при Стоногой башне. Вот кто удержит Дом Игнаадарий от необдуманных действий. Поддерживайте его.
— Будет исполнено.
— Может, придёт время, и вы простите меня, — сказал Садоник и покинул тронный зал.
Хитрые переплетения коридоров поражали воображение. Удивительным было то, что Первые люди уже тогда владели такими знаниями и таким мастерством, которое по праву, до сих пор, считается непревзойдённым. Белый камень, отражающий не только свет, но и тени, считался крепче всякого сплава. Это проверяли великое множество раз — ни у кого не получилось высечь из него и крупицы. Великие воины пытались таким образом продемонстрировать собственную силу. Каждый раз, мечтая оставить маленькую трещинку, сталкивались с разочарованием в своём оружии. Разумеется, воители не бегали по замку, размахивая мечами. Нет, такое варварство не в почёте, да и вообще странно было бы. Для этого дела выделили зал, назвав его — Зал Яинешурк. Там-то всякий желающий и сталкивался с реальностью, самолично обрезал крылья самомнения, раздутого домочадцами. Поначалу яростный рёв, переходящий в почти что плачь, веселил Амиантового Знатока. Тот подшучивал над происходящим, а кастелян не упускал шанса составить тому компанию — становился рядом и, попивая из чашечки бодрящий напиток, осторожно посмеивался. Правда, вероятно, Кастелян делал это со своим умыслом. Смеялся он заразно. Некоторые караульные, слыша его, тоже начинали посмеиваться. А потом их неожиданно заменяли на других. Пока все не стали «каменнолицыми».
Возле каждой двери стояла стража, чьи тёмные плащи выдавали неожиданное появление сквозняка. Иногда казалось, что это статуи, которые всегда на посту и никогда не спят. Само собой, это совсем не хитрая уловка, а всего лишь результат долгих и упорных тренировок. Ранее там можно было встретить Рыцарей Капиляры, что выполняли свой долг, оберегая покои Династии. Но всё когда-то меняется.
Министр встал напротив своей мраморной копии, внимательно рассматривал, искал расхождения с оригиналом.
— Да-а, — протянул он. — Когда-то это был второй и последний способ увидеть меня улыбающимся.
— А первый? — вопросил застенный голос.
— Однаждынаипрекраснейшая Каэдра заходила к мастеру-скульптуры. Тогда я не сводил с неё глаз, она, разумеется, заметила это. И попросила мастера изобразить меня. Я был настолько поглощён её красотой, что узнал об этом, только когда мне уже показали мраморного меня. Улыбающегося меня. Забавно, ей удалось увидеть меня таким.
— Долго же ты стоял там. Ну, впрочем, ничего трогательнее в жизни не слышал…
— Это фигура речи. Тебе плевать, я знаю. Но я любил её. Знал своё место, поэтому приглядывал за ней со стороны, оберегал.
— И всё же она умерла. Это не фигура не речи…
— Так и случилось, — проговорил Садоник. — А потом в порыве беспомощной ярости…разбил её подарок. Представляешь? Словно расколол собственное сердце.
— А оно у тебя было? Никогда бы не подумал…
