— Какая многословность… Слыхал, какое слово знаю? Многословность, — протянул второй, и далее ускорили шаг, затерялись в уличной толпе. В меру сладкий аромат кружил над головами горожан, приглашал обратить внимание на пекарю, которая славилась своими сладкими рулетами. За такое лакомство вполне можно было отдать последние сбережения или же заплатить иным способом — сойти с тропы приключений, позволив вкусной стреле пекаря поразить своё колено. Настолько эти рулеты были вкусны. Разумеется, молва про булочника-лучника была не более чем шуткой.
Рядом с чудо-пекарней остановился даже гробовщик, а они редко так открыто показываются на глаза. Мастер держал за руку светловолосого мальчонку с чесночной вязанкой на поясе, хлопал ладонью по своей мантии, должно быть что-то искал. Спустя череду хлопков, вытащил монеты — пару медяков и один серебряный векат. Белобрысый взял их, не проронив ни слова, забежал внутрь. Почти сразу вернулся, скорее всего, прошмыгнул вне очереди и урвал два сладких рулета. Гробовщик не хотел брать угощение, но всё-таки принял — не пропадать же добру.
Оказавшись рядом с лавкой мясника, лёгкое дуновение ветра со скрипом приоткрыло дверь, да ещё медленно так. Бенард остановился. Звуки вгрызания лезвия тесака в мясо захватили внимание белпера. Они отличались от тех, какие можно было услышать в предыдущие дни. Что-то в них изменилось. Ранее звук разделывания мастером свежего мяса звучал как звон приглашающего к столу колокольчика — очередь к нему выстраивалась сама по себе. А на эти сигналы очередь уже не собиралась — никого не было. Они больше не напоминали приглашение, а скорее наоборот, разгоняли все намерения посетить лавку.
Дверь с затяжным скрипом распахнулась, и на свет вытек голос хлюпающих ударов. После каждого такого удара, раздавался болезненный вздох, жадно глотающий воздух. В полумраке внутренностей лавки кто-то шевелился. Сложно понять кто это.
Тут вырвался оглушительный вопль, пробирающий до костей, а затем хриплые мольбы о помощи. От этого волосы на руках уподобились шипам, вбитым в глубины ямы-ловушки, а в нос вцепились маленькие зубы роя смрада. Бенард будто бы узнал мерзкий запах. Также пахло в Долиуме. Тёмный абрис мясника стоял рядом с подвешенной тушей похожей на человека. Когда тот, повернув свою голову, увидел нежеланного зрителя, то медленно зашагал к белперу, сжимая в своей руке широкое лезвие с зазубринами на скосе обуха.
Мужчина, посвятивший всего себя врачеванию и поискам новых медицинских способов продления жизни, почувствовал, как что-то сдавливает его ноги мокрой верёвкой. Сдавливает в том же месте, за которое подвешена туша внутри. Пулей пронеслась в разуме догадка: это проделки первобытного страха, что уже начинает примерять судьбу видимого на себя.
Молот тяжёлых шагов, звучавший поступью десятков, грохотал громче и громче, раскалывал инстинкты. Подобное можно лишь почувствовать. Уродливая груда мяса, покрытая язвами, остановилась у порога. Белпер узнал одного из садистов — не двигался с места, только давил большим пальцем левой руки на мизинец белой перчатки. Одетое в человеческую плоть чудовище рвануло на него, расставило свои длинные руки. Как ребёнок, пытающийся поймать бабочку. Тут же появились Грегор и Полурукий, они точными ударами свалили того, кого здесь быть не должно. После чего раздался болезненный хруст.
Бенард сломал свой палец, боль отпугнула морок. Садист рассеялся кошмарным сном. Теперь за порогом лавки — добродушный мясник. Тот, приветливо махая СВОЕЙ рукой, обещал забесплатно поделиться лучшей нарезкой в городе. Как он говорил — в благодарность за труды. Оклемавшийся от прихода, коротко кивнув, зашагал дальше.
Последний слог отголоска событий напомнил о выдающихся навыках Грегора и Тайлера. Обычные люди не способны так биться, не способны отдаться настоящей безумной ярости ипри этом расчётливо, продумывая каждое действие, броситься в жерло битвы. Вот где достигалась максимальная эффективность. Таким образом, всё выглядело как некий танец погребения врагов, за которых не всхлипнет и самый заядлый плакальщик. Собирателям трупоида даже удалось сделать белпера должником жизни, вырвав того из лап гибели, когда его заманил в ловушку один из местных жителей. По всей видимости, но это лишь видимости, скорняк не нашёл иного для себя пути, кроме как примкнуть к уродливым захватчикам и служить в качестве приманки. Искалеченный светлячок приводил любого, кто желал спасти хоть кого-то, в капкан садистов. Бенард никогда не забудет тот амбар, ведь там угадил в примитивную, на первый взгляд, ловушку и был подвешен вверх ногами. Вместо охотничьей скрученной верёвки использовалась железная. В её прочность удалось убедиться, пытаясь освободиться с помощью клинка. Лезвие не взяло эти силки, в момент затупилось, а после вообще выскользнуло из руки. Скорняк мерзко заржал, подобрал бесполезное оружие и позвал истязателя. Вот в такую экспедицию сходил белая перчатка.
