— Наши дела настолько плохи? — спросил Полурукий и случайно проскользил взором по кирпичам построек, облепленных зловонными наростами. Он увидел нечто сторукое, что сидело на крыше, наблюдало за ними. Тут же представил себя в роли угодившего в колодец мальчишки, который с надёждой поднимает голову и смотрит на единственный путь к спасению, откуда на него торащатся уродливые лица. Подобное вполне способно убедить остановиться, перестать сопротивляться и остаться на дне, потому что отказ от бездействия приведёт к худшему исходу.
— Я предупреждал, — полушепотом проговорил Грегор. — Что бы ты ни увидел, не поддавайся. Вспомни свою встречу с Релйатом. Она закалила тебя как клинок, а сейчас время доказать его прочность.
— Та встреча — не то, что мне хочется вспоминать. Думаю, не станешь спорить с этим, — ответил Тайлер, устремив взор ровно по прямой. — И всё же, добавлю к той «закалке» ещё и пилюли. Чтобы наверняка.
— Слышу разумные слова.
— Других и не произношу, — с гордостью подтвердил тот, мысленно сжимая часы в кармане. — Сколько же времени прошло? Мы бредём по этой улочке, и с каждым шагом ничего не меняется. У меня даже щетина появилась, а брился утром.
— Не знаю, но начинаю верить, что эти хитросплетения путей затягиваются узлом. И не выпускают за свои пределы никого и ничто. Если это правда, у нас ещё одна проблема. Мне уже порядком надоел этот воздух. Чувство, будто в груди улей.
— Настолько плохо? Я тоже это чувствую, но терпеть можно, — сказал Тайлер, сдерживая поток мыслей о хозяйке гостиницы. — Квазий, вот возьми пилюлю. А ты не так прост, маленький человек. Не сошёл с ума и, вроде, держишься. Расскажешь свой секрет?
— Не могу знать, как у меня это получается, господин. Я не чувствую в воздухе ничего, кроме запаха тлеющей травы. Я случайно посмотрел наверх и не увидел ничего на крышах домов. А последствия бойни в Вербе, скорее всего, просто ещё не дошли до меня в полной мере, — признался Квазий, сдавливая шест жаровни изо всех сил. Сжимал настолько сильно, что гладкий железный прут прорезал кожу и пустил кровь. — Но если подумать, то ум приходит одно имя.
— Повезло тебе, — хмыкнула Кана и поинтересовалась: — А какое имя? Кто этот вдохновитель?
— Левранд… защитник отбросов Левранд. Он сражался за негодных. Закрывал грудью нищих, калек и уродцев, таких… как я. Говорят, благородным это не нравилось. Якобы он нарушает порядок. Но тронуть его не решались, потому что опасались того, что он — Десница Государя. Это сдерживало их… какое-то время. Слышал, Дом Болинтирг наняли головорезов, чтобы поймать Левранда. И поймали. Когда его привели, то он сохранял верность своим убеждениям. Даже после пыток. Высоких людей… так это взбесило, что они решили казнить непреклонного. А затем…повесили «Защитника отбросов» на дне выгребной ямы.
Грегор замер, словно восковая фигура, посмотрел на раскрытую ладонь, а потом несколько раз сжал её и сказал: — Он не был Десницей, а яму, в которой закончился его путь, заполнили растерзанными телами так называемых отбросов. Некоторые были ещё живы, насколько мне известно.
— Это бесчеловечно! — тихо выкрикнул маленький крысолов, заметив улыбку на лице джентльмена. Сухой ком в его горле не позволил голосу прозвучать громко.
— Бесчеловечно? Не знаю ничего о твоих фантазиях насчёт людей, но они именно такие. В чём мы преуспели больше всего? В нашей левой руке регалия жестокости, а в правой — тяга к унижению. На головах сидит корона с бесчисленным множеством самоцветов. Если всмотреться в эти камни, то можно увидеть бесконечность, сотканную из способов лишения других жизни, — проговорил Грегор. — Всё, что могут сделать тёмные твари — осознать это, принять правду и стараться быть лучше, чем… они есть.
Квазий задумался и спросил: — Кажется, я понимаю. Вы знаете что-нибудь ещё о гибели Левранда?
— По всей видимости, его имя для тебя и правда значит многое. Тогда расскажу кое-что, но остальное прибережем на потом, когда выберемся, — осторожно пообещал он. — За ним выслали Хексейсейтеров, убийц из тайного отдела Министерства. Но не совсем они сразили Левранда. Предательство — вот клинок. А место казни «Защитника отбросов» прозвали «Маяк». Забавно, да? Но самое смешное — большую часть работы по его поимки сделали не наёмники, не мухи-убийцы, а те самые негодные. Ничего не смогли поделать со своей жаждой золота. Надеялись, тяжёлый кошелёк восполнит их изъяны. Глупцы.
Маленький крысолов упал глубже в свои размышления. Смотрел на тонкие струйки дыма, тянущиеся от тлеющей полыни. Будто они за мгновения показывали фрагменты его жизни.
— Я слышала, Левранд испытывал странную тягу к высоким головным уборам, — вдруг осторожно добавила Кана. — Настолько сильную, что даже когда петля затягивалась на шее, старался не двигаться, чтобы не уронить её со своей головы.
— Хватит, — пресёк Тайлер. — Вы слышите это?
