Через два дома на той же улице; на крыше среди острых шпилей стоял человек в чёрном плаще. Его белый шарф пропитывался прикосновениями багровых капель и тянулся в стороны, следуя потокам ветра чудовищных криков.
Вальдер был не один, несколько фигур, скрывая свои лица в глубинах капюшона, сжимали в руках что-то отдалённо похожее на секиры. Древко этих инструментов обмотано бело-серой тканью; покрытой неизвестными символами. Белошарфный всматривался в потоки дождевой воды, что бежали под ним и отражали изувеченное небо. Выхватив длинный огор, выстрелил вверх, словно там был невидимый глашатай пиршества высшего звена цепи. Таким образом, заявил о своём присутствии тварям, которые заполоняли улицы как модники лавку со всякими аксессуарами. Шутки освежевателя в тот же момент, почувствовав десерт, ломанулись к нему. Стуча зубами, толпились у подножия дома, пытались вскарабкаться по скользкой стене. Через череду неудачных попыток подняться по вертикальной преграде, щелчки костей начали заполнять помещения нижних этажей. Отрывистые удары усиливались, когда толпа находила лестницу внутри и взбегала по ней. Их появление на самом верху — лишь вопрос времени.
— Мы не слушали, закрывали свои уши в надежде, что опасность — всего лишь вымысел. Мы заплатили слишком высокую цену. И поэтому не можем допустить провала. Этот виток обязан стать последним, — рассматривая свою раскрытую ладонь, произнёс Вальдер. — Вдали мой дом стоит. Незабвенный там лежит. Обличитель правды говорил. В уши горном он трубил. Глотку рвал и в драку шёл. Страх слепил Владык, но союзника нашёл. И вот он миг, и сбылись предупрежденья. Спрут из спеси нас настиг, вылез прямо из забвенья. Вдали мой дом стоял. Незабвенный голод утолял. Вдали мой дом стоял, в крови под пеплом утопал. Под покровом серым, пропала радость, и пахло серой… Вороны! Слушайте меня! Вот ваш авгур! — крикнул Вальдер и застучал кулаком по груди. — Сегодня наша судьба пришла за нами! Фатум, который мы пытались остановить, осмелился показаться перед нами! Так встретим же его с улыбкой на устах. И пусть сегодня… она проклинает свою наглость, потому что… мы вырвем ей зубы и глаза! Больших тварей оставьте старшим, а теперь сражайтесь! Сражайтесь яростно, как никогда ранее. Для этого мы собрались все вместе. Сражайтесь во мраке Саккумбиевой ночи и смейтесь в лицо Р’одум! Мы исполним наше обещание… во что бы то не стало. Если сегодня не победим, то точно задержим, чтобы наши братья и сёстры смогли сразиться в другую ночь!
Процессия голосов смерти разбавились лязгом металла и свистом пуль. Волна взрывов накрыла улицы города. Такие сигнальные огни показывали, что есть готовые противостоять кошмару. С башни мастерской донесся звонкий смех. Мастер Шылдман давил довольную лыбу. Стоя рядом со своим лучшим творением, опустошил пузырёк и направил инструмент с семью трубками на кровожадные полчища. Шылдман под аплодисменты своей супруги, которая годилась ему во внучки, полил градом металлических мух мерзких врагов всего живого. Он смеялся — был доволен.
По крыше побежали трещины да провалы, устремились к Вальдеру. Что-то огромных размеров ползло к нему.
— Я — не Ворон. Я — не еда. Я — древний Лорд! — прокричал тот и бросился в бой.
Выжившие в гостинице люди, стоя в едком дыму, переглянулись. Грегор схватился за ручку двери; она вела через маленькую комнату с необходимой утварью на кухню.
— Сигнал? Это оно! Нам пора уходить, — произнёс он, поправляя свой головной убор.
— Наше место с остальными. Мы не пойдём к ним? — спросил Тайлер.
Кана осторожно подвела рукой Квазия, державшего дымящеюся жаровню, ближе к себе. Она ожидала возможного нападения шутки, которая трепыхалась рядом.
— Мы должны найти Рамдверта и убираться отсюда.
— Ты же слышишь эти звуки, это просто бойня. Мы не можем уйти, оставив их на убой.
— Не можем, но нужно. Ты же тоже слышал Вальдера… мы присоединимся к ним в другую ночь.
— Тогда будет уже поздно.
— Думаешь, я не хочу к остальным? Ещё как хочу, но сейчас нужно делать то, что нужно делать.
На Грегора набросилась одна из Шуток в кожаном плаще. Отступив в сторону, остановил лапу с кривыми когтями встречным ударом топора. Вдарил ногой в покрытое мясом колено, уложил голодное порождение на пол. Затем дал волю ярости, начал топтать укреплённой подошвой подобие затылка этой твари, пока не превратил его в костяную кашу.
На его спутников также напали. Всё закончилось в третью часть мгновения. Когда обернулся — двое из троицы уже наносили решающие удары. Полурукий вытащил лезвие кинжала из правдоподобного трупа, а потом проговорил медленно и почти уверено:
— Ладно. Пошли, найдём его.
— Попробуем отыскать и твой шанс на новую жизнь. Слышишь меня? Пойду первым. Фонарь мне, — сказал Волчий брат и открыл дверь.
