Оставшийся поднял светильник, огонёк сверкал не ярче глаз уличных псов. Потом направился к лестнице. Свистящее сопение выдавало ещё одного участника тайного собрания. Об этом довелось узнать из его бубнежа. Скорее всего, не знал, что проговаривает вслух свои проклятия. Неудачливый игрок в прятки суетливо зашаркал подошвой на этаже выше и, увидев свет, поторопился убежать, спрятаться. Топот метаний третьего отчётливо слышно. Но Фелю всё равно, его ждут внизу. Скрипы и запах сырости — больше ничего там и не было. Отворив дверь-гнилушку, сразу увидел пленницу. Юная швея без сознания лежала на столе. Её платье изорвано, а вокруг витал животный смрад. Не представило большого труда догадаться о том, что с ней вытворяли. Отвязав пленницу, накинул одеяло и вынес её на улицу. Положил на скамейку, попытался привести освобождённую в чувства. Делал это осторожно, будто будит ребёнка, которого ждёт свежеприготовленный завтрак с десертом из медовой лепёшки. Тут на него набросился ещё один «гоблин», опьяневший от собственной мнимой силы. Эта пьянь быстро осознала неловкость собственного поступка, когда ощутил во рту вкус железа. Фель схватил нижнюю челюсть и кинул сапогом в колено — оно выгнулось в обратную сторону. Точно кто-то оторвал ножку зажаренного гуся, выкрутив сустав.
Какофония разбудила совсем уж юную ученицу швеи. Увидев перед собой улыбающуюся фигуру, которая наслаждается чужой болью, громко закричала и побежала прочь, подальше от чудовища с чёрными круглыми глазищами. Та не слышала слов ГОПМ-а, не слышала ничего, кроме собственного призывающего к побегу внутреннего голоса. А он пытался всё объяснить. Недопонимания опасны, очень часто ложных суждений хранят свои корни именно в них. Фель с досадой хмыкнул и пошёл дальше, волоча наглеца за собой. Таким образом, предупреждал всех о последствиях нападения на него.
Вопреки ожиданиям непричастных, которые сомневались в правильности всего происходящего, ночь длилась невероятно долго. По крайней мере, так казалось. Словно все часы разом взбунтовались, секундные стрелки отказывались идти дальше. Даже раскалённый докрасна прут не смог бы заставить их взбодриться: они же не вьючные животные.
Кого под луной только не было. От портовых трудяг, до служившего Тэттору Кильмиору Знатока. Обычно всезнающий советник не выползал из резиденции Бургомистра, но тут бодрый старичок решил нарушить, внести правки в свои закостенелые привычки. Причина открывалась сама по себе, стоило только посмотреть на эту «двуногую энциклопедию» с тросточкой. Знаток, несмотря на наличие рядом с ним пары слуг, нёс в цепкой лапе, а вернее — зажимал в подмышке небольших размеров сундучок. Красивый такой, украшенный драгоценными камнями — изумрудами. Ящичек явно забит украшениями: браслетами, кольцами, серьгами и прочим. Звук, после каждого встряхивания, выдавал содержимое. Советник ищейкой шёл по следу, выискивал тех, чьи ювелирные украшения необходимо присвоить для пополнения своей коллекции.
Нюх подвёл старика с проплешинами. Завёл прямиком в Мышиный узел — живущий почти по своим законам район Оренктона, где всем заправляет Желтозуб со своей бандой. Вскоре Знаток вылетал оттуда на своих двух, повторяя: «Это бижутерия, это подделка!». А слуги бежали за ним и выкрикивали: «Мы не знали! Клянёмся Все-Создателем!».
Возле обители безумного белпера Министерский служащий отпустил потерявшего сознание гоблина, вкусившего этикета вольных странствий. Осмотрев постройку с разных углов, встал около оградки из прямых прутьев. Вдоль тропы за изгородью росли лекарственные растения. Запахи смешивались и создавали непередаваемый аромат, что, казалось, слегка щекочет внутренние органы, массажирует их. В саду всё выглядело аккуратным, ухоженным. Скорее всего, целитель всего-навсего использовал их для приготовления микстур и мазей, а не заботился о растениях из-за своих тёплых к ним чувств.
Ненавязчиво постучал в дверь — ответа не услышал. Несколько раз дёрнул ручку, — щёлканье задвижки подсказали — заперто изнутри. Раз закрыто — следует уйти, а не околачиваться у порога. Так поступил бы всякий воспитанный человек, но воспитание бывает разным, да и случаи тоже не всегда одинаковы. А посему кинул пару мощных ударов; первый выдавил из преграды скрипучие оханье, подвижная планка отпрыгнула как какая-нибудь пуговица корсета, который еле как сдерживал натиск пышных мыслей куртизанки. А второй удар заставил повиснуть на петле и упасть в обморок от такого вопиющего хамства. Представитель Министерства был высоким худощавым мужчиной, таящим в себе чудовищную силу. Иногда думалось: его рукопожатие вполне способно сдавить пястные кости в одну единственную; или лёгкий шлепок без особого труда выгнет прут ограждения, выставленного вокруг обители наследников Первых людей.
