— У-у-у, страшно, — выдул Грегор, приподняв плечи. — А так всё неплохо начиналось. Скажу тебе по секрету, она ждёт всех. Но я, пожалуй, опоздаю на несколько десятилетий. У меня ещё есть незаконченные дела.
— Таков твой ответ, Левранд, Защитник отбросов, рожденный под деревом висельников? Восставшему из трупной ямы мертвецу не спрятаться за другим именем. Неужели сила Хора так ослепила тебя? О, понял, я понял! Ты боишься! Понимаю, не стоило заключить с ним контракт …
— Ты болтаешь, как и полагается фанатику, который накинул на себя удавку веры. Жаль, Астрономы не вырезали всех вас. Но есть в этом и утешение. Теперь могу дать волю своим желаниям. Надеюсь, болевой шок не вырубит тебя раньше времени.
— Вот она, подлинная натура Воронов. Вам лишь бы обокрасть бедных и разлить боль, — молвил звездочёт. — Охотники на чудовищ? Такими вы их видите? Нонсенс! Нелепый способ оправдать свою кровожадность…
— Твои слова…да Рамдверту бы в уши. Сила Хора ослепила меня, говоришь? Значит, свет мне ни к чему…
Грегор кинул факел в центр. Шипы посоха начали обливаться ядовитой слюной, а из лезвия топора выросли руки чёрной воды. И всё в это виделось в танце не потухших желтоватых языков. Отступив назад, вышел из круга, скрылся во тьме. Три капли разбились об твёрдую поверхность тоннеля. Астролог отскочил, отмахнулся, намериваясь оросить противника отравой. Песнопение не прекращалось, к нему присоединились шипения. Брызги жгли одну из стен галереи. Служитель культа Блуждающего огня ожидал нападения, оставался возле факела, что горел ярче обычного. Тут мелькнул обух. Фанатик приклонил колено из-за полученного удара. Ему было больно, но терпел. В ответ провёл посохом дугу. Отрава снова зашипела, однако, несколько иначе: попала на одно из тел. Пение изменялось, дополнилось хрипениями, они вселили бы панику и в самых смелых смельчаков. Следующий удар не заставил себя долго ждать: Грегор вынырнул из тьмы, кинул крюк прямо в скулу. Такая вопиющая наглость пустила по маске трещинку. Астролог на мгновение откис. Его попытка ответить ушла в никуда. Промахнувшись, фанатик замер, словно сам оказался во власти своей же уродливой песни. Шаги послышались откуда-то слева — он приготовился, но не заметил, что его противник совсем рядом и наблюдает почти в упор. Подруб тупой стороной топора сломал пару косточек запястья — тот не выдавал свою боль. Очередной пришёлся по ключице, вот там-то он взвыл, прейдя в ярость.
— Довольно игр! — гаркнул звездочёт и остановил топор своим корявым посохом из обожженного дерева. Попытался подцепить ногу, но «перо» отпрыгнул как птица, вернулся вкруг. Одарив презрительным взглядом, встал напротив. Влево, вправо и назад, так отвёл голову от трёх тычков. Рывок вперёд — началось противостояние лицом к лицу. Они не уступали друг другу в мастерстве владения оружием. Их бой напоминал танец с собственным отражением. Малейшее промедление и чаша видимого равенства могла склониться в ту или иную сторону, заставив другого заплатить всем за свою ошибку. Воздух стонал из-за стремительных махов, желавших быть благодарственным поклоном. Но вдруг чаша сделала свой выбор. Вернее, её заставили. Став серьёзнее, Грегор превзошёл сектанта, который точно оказался не в том месте, не в то время. Всё произошло быстро. Лезвие вгрызлось в грудь под мантией как обжора в пирог под сладкой посыпкой. Потянув на себя, пробил прямой прямо в нос и добавил ногой. Враг рухнул от такого этикета.
— Знаешь, таких, как ты, очень много, — проговорил джентльмен. — Говорите и говорите, чтобы обратить в свою веру. Ведёте своё стадо в никуда. Смысл — мираж не более. Судя по посоху, ты пастух, но сегодня… ночь внезапных откровений. Ты не ведёшь стадо, ты его часть. Почему я сказал откровений, когда озвучил лишь одно? Сейчас поймёшь. Вторым будет моё искреннее признание. Сейчас я осознано совершу нечто такое, что для охотников считается настоящим преступлением. Я сломаю каждую грёбаную кость… грёбаного тела своей добычи.
— Заблудшее дитя, тебя сбили с пути. Но отец наш — Гарганрюэль обнимет и тебя…
— Опять двадцать пять. Неугомонный, верно? — вопросил Грегор и взнёс топор. — Я своего и в глаза не видел. Но знаешь, поделюсь своим соображением насчёт этого. Наш родитель это вовсе не какая-то там сущность, что вяжет шарфик из нитей наших судеб, а нечто другое. Коллектив вселенских законов — вот общий отец, а мать всего-навсего — случайность. Нужно объяснять, что сделала группа законов с нашей матерью? Нет? Хорошо, — он намеривался нанести удар, нацеленный на колено, но остановился и отступил.
