Живущие неподалёку от библиотеки лишись покоя из-за уродливых колдовских песнопений. Не смыкая век, лязгали задвижками, запирали всякие ходы и даже маленькие оконца. Светильники тухли, справиться с потёмками помогали свечи. Не все их зажигали: боялись быть замеченными. Дети прятались под одеялами, стараясь не высовывать и мизинца, боялись подкроватного скрытня. Взрослые не находили себе места, пытались понять происходящее — ничего им на ум не приходило, реки мыслей не только покрылись льдом, но и промерзали до самого дна. Некоторые из великовозрастных смотрели на скачущие по шторам тени, молились, восхваляли Все-создателя; некоторые озвучивали свои опасения, полагали, что конец близок, готовились сделать последний вздох; другие же всего-навсего дожидались рассвета.
Первые лучи проникли в жилища, немногие поторопились на улицу, там рассказывали о возвращении безумцев, коих некогда выследил Микгриб-старший. Со слов свидетелей, стало понятно: еретики, отринувшие учение Пути Сахелана, готовятся повторить свои мерзкие ритуалы во имя результата бракосочетания хворого воображения и безызменного невежества. А потому призывали тех, кто жаждет утолить свой голод. Зов обращался напрямую к человеческой спеси, позволял ей забурлить, обуять умы и верующие сердца. Но никто не предоставил видимых доказательств — лишь слова.
Юноша, который проживал со своей тёткой в доме напротив цирюльни, кинул монетку в копилку сведений об этом явлении. Отмахиваясь от послеобразов, поведал, что видел алых людей. Те совсем без одежды вышли под покровом сумерек на городские тропы, где, сжимая в руках горящие факелы, безостановочно кружились, как если бы пытались провести над собой кольцо из живого пламени. После своих танцев они разодрали себе лица ногтями и устроили забег; при этом быстро поворачивали голову из стороны в сторону. Умалишённые как угорелые носились по проулкам. Но вскоре затихли. Юноша не видел, куда алые делись. Однако жужжащая внутри книгохранилища осиплость подавала однозначный сигнал.
Утро необычно прохладным. Погода не помешала старушке в платке из козьего пуха вести непринуждённую беседу со своей соседкой. Обычно пересказывала ранее услышанные истории. Ей довелось собрать таких огромное множество: путники охотно делились с ней. Вероятно, очаровывались безобидностью старушки Бетси. Про неёсудачили — якобы в молодости покидала город, уходила к затворникам в храм Атнозирог Ыноротс, там-то и провела годы, чтобы стать сказителем. При желании можно усмотреть этому доказательства. Чаще всего выделяли истории о мистическом ужасе, что рассказывались в совершенно чуждой манере речи.
— Все-Создатель победил тьму Мсок, закончил вечное противостояние. Голос его поднял ил со дна бескрайнего озера Мундус, — заговорила Бетси, вероятно, пересказывая одну из проповедей уст-ов собора Примуулгус. — Из него сотворил мир наш, а вместе с ним и род людской. Даровал детям своим воли свободу, дабы мы сами вернулись к нему испить мудрости присносущей. Только так сможем научиться чувствовать несравненную заботу Творца. Тьма глубин была напугана появлением столь яркого пламени. Да поспешила сеять мешающий возвращению обман. Собрала урожай, да вылепила Анстарйовая из нечистот сомнений людских. Так и появился, но не был рождён, Призрак старой войны. Великан, облачённый в чёрную реку с тысячами глаз, своим елейным шёпотом порождал спесь в тени, что отбрасывала вера, чтобы уводить детей Все-Создателя в холодную пропасть предательства. Вечный враг мешал словам Творца достичь людских ушей — мы остались сами по себе, остались блуждать среди лесов лжи. Но однажды всё изменилось. Появился Сахелан, сумевший услышать далёкий зов, который пробирался сквозь столетий мрак. Благодаря этому Слышащий одержал верх над Анстарйовая, заточил того в темнице. Прикоснувшись нагими ступнями до Змея Сахдибураг, отказался от вечности. Беспримерная храбрость и незапачканное корыстью самопожертвование были награждены. Все-создатель вознёс его, наделил немыслимыми силами и позвал в свои объятия. Сахелан отказался, его вело желание провести остальных по своим тропам. Так и продолжил свой путь, где обрёл соратников, ныне известных как Приомнисы, — закончив пересказ, старушка Бетси добавила: — Никогда не перестану поражаться самоотверженности этого поступка. Говорят, Сахелан обмотал свои ступни колючкой, чтобы боль напоминала о долге. Представляешь? — вспоминая едва заметную ухмылку уст-а, вопросила она.
— Да-да, там ещё к нему примкнули Первые, помогали его желанию сбыться. Теперь мы смотрим на надменные морды их потомков. Ой, прошу прощения. На одухотворённые личики благородных. Вот спасибо. Я слышала это добрый десяток раз. Ну, почти десяток, — усомнилась в своей памяти соседка. — Только что-то не так звучит. Ты ничего от себя не добавляла?
— Так мне давеча рассказал уст. Только было что-то тревожное в его поведении. Волновался, постоянно оглядывался.
