Соотношение частного и государственного секторов экономики в 1923 г. характеризовалось следующими цифрами: оптовая торговля на 77 % находилась в руках у государства, на 8 % у кооперации, на 15 % – в частных руках. Розничная – на 83 % принадлежала частному сектору и лишь на 7 % государству. В то же время доля частной промышленности в валовой продукции всей промышленности в 1925 г., по данным Госплана составляла всего 3,8 %[364].
Расширенная оценка Ю. Ларина давала общую долю капиталистической промышленности в валовой промышленной продукции СССР в 1925/1926 гг. в 12 %[365]. При этом доля частной промышленности в сфере производства товаров народного потребления достигала 24 %[366]. На частную промышленность приходилось 42 % всех рабочих сил страны[367]. Доля капиталистического капитала, в общем промышленном капитале страны, в 1927 г. составляла 5,7 %, в то время как государства – 85,6 %, остальное приходилось на частников и кооперативы[368].
Государственная торговля, административными мерами, постепенно вытесняла частную: удельный вес последней в розничном торговом обороте страны упал с 55,6 % в 1922/23[369], до 50 % – в 1924 г., 34,6 % – в 1927 г. 23,6 % – в 1928 г. и до 5,6 % – в 1930 г.[370] Ответом стало еще большее сжатие товарного рынка и рост спекуляции. Уже в 1926 г. председатель ВСНХ Ф. Дзержинский указывал, что «на почве товарного голода НЭП, особенно в Москве, принял характер ничем не прикрытой, для всех бросающейся в глаза спекуляции, обогащения и наглости. Этот дух спекуляции уже перебросился и в государственные, и кооперативные учреждения и втягивает в себя всё большее количество лиц, вплоть до коммунистов»[371].
Прибыль в государственных предприятиях, по данным ЦСУ, составляла 3,5 %, в кооперативных – 15,8 %, капиталистических – 27,8 %, концессионных – 45,8 %, а в арендованных капиталистами – 64 %[372]. Основная причина этих различий заключалась не только в более высокой эффективности частника, но и главным образом в том, что частный капитал извлекал прибыль не только из сферы производства, но и из сферы потребления – за счет завышения розничных цен. По данным Центросоюза, на 1 октября 1925 г. в деревне, в сельских кооперативах наценка составляла 47 % над оптовой ценой на промышленные товары, а у частных розничных сельских торговцев она составляла не менее 100 %, а иногда и выше. Именно в этом «
