«Вообще кулак из экономической категории деревни превратился в политического козла отпущения; – приходил к выводу М. Калинин, – где что бы ни стряслось – гадит кулак…, но ведь расслоение деревни есть необходимое следствие её экономического роста»[394]. Закономерно, что «ограничение возможностей роста крестьянских хозяйств выше среднего уровня повлияло и на поведение основной массы крестьян. Такие меры ориентировали их не на накопление, а на потребление»[395], и к сокращению посевных площадей (с 94,7 млн. га в 1927 г. до 92,2 млн. га в 1928 г.), «ввиду чего партия и правительство пошли на увеличение заготовительных цен на хлеба»[396].
Органические причины кризиса крылись в кризисе системы хозяйствования, которая отличалась крайне низкой эффективностью и забюрократизированностью. «Чтобы государство не обанкротилось, – писал В. Куйбышеву уже в 1923 г. председатель ВСНХ Ф. Дзержинский, – необходимо разрешить проблему госаппаратов… Каково настоящее положение… Неудержимое раздутие штатов… чудовищная бюрократизация всякого дела – горы бумаг и сотни тысяч писак: захваты больших зданий и помещений; автомобильная эпидемия; миллионы излишеств. Это легальное кормление и пожирание госимущества этой саранчой»[397].
О качестве планирования, по сравнению с рыночной торговлей, говорил, например, тот факт, что «если осенью 1913 г. превышение цены на рожь в потребляющих районах, над заготовительными, составляло 30 коп., то в 1925/26 г. оно составило – 55, а в 1926/27 г. – уже 99 коп.»[398]. Торговля вообще воспринималась, как нечто второстепенное: «не следует забывать, что торговля, – указывал в 1926 г. орган Наркомата торговли «Торговые известия», – не самоцель, что она является фактором производным и служебным…»[399].
В объяснение Фундаментальных причин кризиса было выдвинуто несколько теорий, наиболее популярной из которых, по словам Ю. Голанда, была концепция, согласно которой в основе всех хозяйственных трудностей лежала диспропорция между развитием сельского хозяйства и промышленности, т. е. недопроизводство промтоваров. Наиболее полно она была обоснована Е. Преображенским в 1925 г., который отмечал, что в результате революции, давшей крестьянам землю и снизившей налоговые, и прочие государственные платежи, благосостояние крестьянства выросло, вследствие чего увеличился его платёжеспособный спрос: «здесь и лежит ключ для объяснения того, почему мы имеем теперь столь упорный товарный голод». Выход видный экономист Е. Преображенский находил в форсированном развитии промышленности[400].
«Здоровый рост хозяйства всей страны, – подтверждал зам. председателя ВСНХ Э. Квиринг, – требует ещё большего роста промышленности для полного удовлетворения этих потребностей, и товарный голод, выражающийся в громадном росте розничных цен на промышленные товары, предъявляет нам требование максимального развёртывания нашей промышленности»[401]. С критикой теории диспропорций выступил видный экономист Н. Кондратьев, который замечал, что она находится в явном противоречии с фактами недостаточного предложения сельскохозяйственной продукции, роста цен на неё, срыва заготовительных планов[402].
