– Хорошо, у тебя нет такой же манеры, – откликается она, после чего начинает перечислять, что нам предстоит сегодня сделать: избавиться от хлама, покрасить стены, постелить полы. – Перед домом стоит фургон Малкольма. Рис, Джинни и я сегодня утром уже съездили в Home and Hardware и купили все для ремонта. Предлагаю первым делом перенести все наверх.
Мы отправляемся разгружать машину. По пути вниз каждый захватывает с собой столько мусора, сколько может унести. Автомобиль, конечно, забит материалами доверху, но бегать вверх-вниз больше трех раз нам не приходится.
Когда мы собираемся в последний раз подняться по лестнице – Тамсин, Эми и Джинни остались наверху, чтобы по возможности навести порядок в этом хаосе, – Зельда говорит:
– Малик, донеси меня!
Тот смеется:
– Вот зачем ты снова пошла с нами вниз! Чтобы я нес тебя обратно?
Она пожимает плечами:
– Может быть!
– А если я понесу тебя, то кто понесет банки с краской? – интересуется Малик.
– Я могу.
Малик хмыкает:
– Да, конечно. Тогда я и сам могу их взять.
– О’кей, если ты можешь нести меня и банки, так даже лучше, – широко улыбается девушка.
– Ты невозможная, – отвечает Малик, но при этом на самом деле садится на корточки.
Мы с Рисом с открытыми ртами наблюдаем, как Зельда забирается к нему на спину. Она держится так, что обе руки у него действительно остаются свободными, чтобы взять две последних банки с краской. Зельда взвизгивает, когда он идет вперед. Лишившись дара речи, мы застываем у подножия лестницы и смотрим, как Малик все еще относительно легко шагает вверх по ступеням.
– С ума сойти, – выпаливает Рис, и я киваю. Затем: – Значит, ты и Эми, м?
– Похоже на то, – откликаюсь я. Странно разговаривать об этом с Рисом.
– Круто. – Он хлопает меня по плечу.
Поразительно, но такое ощущение, что этот жест что-то означает. Принятие, возможно, спокойствие. Мы подхватываем оставшиеся планки ламината и относим в квартиру.
Ремонт – это большое развлечение, но с должной долей серьезности. Есть команда красящих и укладывающих пол. Как только покрасили одну комнату, переходим к укладке ламината. Эми точно знает, что делает, и я просто потрясен ее навыками. Пока я крашу стены вместе с Маликом, Зельдой и Тамсин, она и Рис продолжают трудиться над комнатой. Тем не менее мне кажется, что она появляется рядом со мной чаще, чем нужно. Пускай мы прикасаемся друг к другу всего на мгновение, если вообще прикасаемся, но каждый раз близость Эми вызывает у меня желание поцеловать ее на глазах у всех. И если я правильно интерпретирую ее взгляды, мое присутствие тоже не оставляет ее равнодушной.
Тем временем Джинни весело скачет туда-сюда, беспорядочно возит кисточкой по стенам или прыгает на только что уложенном ламинате.
– Эй, единственный человек ниже меня, – зовет ее Зельда, – давай принесем всем попить!
Она берет Джинни за руку.
– И-и-и, – пищит та, – ты меня краской испачкала!
Своей кисточкой она оставляет пятно на руке Зельды. В ответ подруга Тамсин мажет ей нос краской. Девочка визжит и хохочет.
– Дома в холодильнике есть вода, – говорит Эми, появляясь на кухне, где мы как раз начали красить. – Дверь должна быть открыта. Джинни, покажешь Зельде?
Сестренка Риса с энтузиазмом кивает и убегает вместе с Зельдой. Тамсин идет в соседнюю комнату к Рису, а Малик, который поначалу топчется в нерешительности, бормочет что-то похожее на «туалет» и тоже выходит из кухни.
– Мы хорошо продвигаемся, – говорит Эми, – спасибо за помощь!
– Всегда пожалуйста, – отвечаю я и делаю шаг к ней.
Язык ее тела сигнализирует о настороженности, однако она тоже приближается ко мне. В ее взгляде читаются нежность и любопытство.
Эми останавливается прямо передо мной. Меня разрывает от желания ее обнять, но я решаю этого не делать, чтобы не напугать ее. Я чувствую фруктовый запах ее волос, от жажды прикосновения почти кружится голова.
– Аккуратно, я весь в краске, – тихо предупреждаю я, когда она подходит еще ближе и быстро целует меня в губы.
Мое тело словно воспламеняется. Я так хочу, чтобы она была рядом со мной, близко, ближе, еще ближе, тело к телу, кожа к коже. Но пока слишком рано. Моя рука дотрагивается до ее щеки. Большим пальцем я глажу нежную кожу Эми и оставляю следы белой краски. А при попытке стереть только размазываю ее сильнее.
– Извини, пожалуйста, – сквозь смех говорю я, до сих пор стараясь вытереть краску основанием ладони.
– Ничего страшного, – откликается Эми, – но, видимо, это означает, что теперь тебе придется оставить меня себе, раз ты меня пометил.
– В этом и заключался мой план с самого начала, – заявляю я и осмеливаюсь осторожно поцеловать ее в губы. Не уверен, можем ли мы загадывать так далеко в будущее и не против ли она, но собираю всю свою волю в кулак и добавляю: – Слушай, я хотел тебя кое о чем спросить.
Она смотрит на меня.
– Я прошел в финальный этап одной премии. Ничего важного в ней нет… или все-таки есть. Ладно, да, она важная, и меня пригласили на ужин, который устраивает факультет. Я могу прийти не один и подумал, может, ты… – я не отваживаюсь закончить предложение.
