– Это было необычно, но довольно горячо.
И все же я с нетерпением жду момента, когда рано или поздно пересплю с ней без этих правил.
Несколько дней спустя я брожу по пустой соседней квартире уже, наверное, в десятый раз. Покрасить все стены и положить ламинат удалось за одни выходные. Я нашла в интернете подержанный и недорогой кухонный гарнитур и купила его при помощи Малкольма. Рис одолжит у Мала фургон и заберет его, а потом займется установкой. Очень кстати, что Рис мастер на все руки.
Мои шаги эхом разносятся по просторным комнатам, в окна светит калифорнийское солнце. Квартира далеко не идеальна, как и моя. Она не оборудована по последнему слову техники, а сантехника явно не соответствует новейшим стандартам, однако у меня нет ни малейших сомнений, что Рис и Тамсин превратят ее в чудесный дом.
Пустота в квартире оказывает на меня какое-то невероятно успокаивающее действие. Стресс из-за работы, новый потрясающий опыт жизни в семье и прочных отношений с парнем (полагаю, Сэм хочет быть именно им), призраки моего прошлого: власть, вина – в квартире, где еще ничего нет, все кричит об открытых возможностях и кажется посильным и прекрасным.
Спокойное утро в офисе перетекает в день, который обещает быть интересным. У меня назначена встреча в тюрьме для несовершеннолетних Перли, чтобы познакомиться с моим новым подопечным и будущим соседом Малика… если Ти Джей подойдет.
Бездушное бетонное строение, окруженное высокими стенами и колючей проволокой, на первый взгляд кажется последним местом на Земле, где хочется находиться. Воплощение абсолютного поражения в обличии здания. Впрочем, я смотрю на главный корпус тюрьмы другими глазами. Для меня это место, где молодые люди, в большинстве своем отказавшиеся сами от себя, обретают еще один шанс. Не все, разумеется. Таких слишком мало, если вдуматься. Но всякий раз, принимая кого-то в свою программу, я дарю надежду несовершеннолетнему преступнику и, признаюсь честно, себе самой.
Вхожу через массивную дверь без каких-либо украшений. Меня сканируют и проверяют рюкзак. Светло-серую плитку и пожелтевшие стены заливает грязно-желтый свет. Сотрудники службы безопасности здесь грубые и общаются посредством крика. Трещат рации, из глубины строения доносится гудение и грохот отпираемых дверей.
Я регистрируюсь на пропускном пункте, назвав имя и цель визита.
– Эми, рада вас видеть, – говорит Патрисия и подает мне сквозь отверстие в стеклянной перегородке папку-планшет с формуляром.
– Это я рада видеть
Затем беру планшетку и сажусь на скамейку напротив нее. Жесткие пластиковые сиденья разрисованы фломастерами. Сбоку прилеплены старые жвачки. Первым делом вписываю свое имя, которое так много для меня значит, дату рождения и место жительства, цель моего визита, имя заключенного, его идентификационный номер внесет Пат. Заполнение подобных бланков уже стало для меня рутиной. Из коридора, ведущего в комнату для свиданий, выходит молодая мать с двумя маленькими дочерями. Одна из девочек плачет. Под глазами у женщины темные круги, она, не церемонясь, волочет обеих дочек за собой. Наверняка они приходили увидеться с отцом малышек. Я заставляю себя отвести взгляд, прежде чем это можно будет истолковать как любопытство.
Когда все трое под громкие протесты одной из девочек и ругань матери покидают тюремный блок, я снова опускаю глаза на формуляр. Что-то изменилось во мне, что-то перехватывает контроль. На меня накатывает странное чувство. Решив не задумываться над этим, я просто действую. Сама не понимая почему, пишу в поле, предназначенном для имени заключенного: «София Марин».
После этого возвращаю листок Пат, один из сотрудников проводит меня через пустой коридор в комнату для свиданий, и я сижу среди чужих семей и жду Софию. Мне хочется влепить себе затрещину за то, что изменила решение в последний момент. Однако это уже случилось, и, судя по всему, я дам девушке шанс. Одновременно делаю себе мысленную пометку найти Ти Джею другую программу.
Пластиковые столы и стулья прикреплены к полу. С самого первого визита сюда я задаюсь вопросом, что должно было произойти, чтобы потребовались такие меры. Кто-то из заключенных вышел из себя и начал расшвыривать мебель? Наверное, так и есть.
Я жду Софию приблизительно пятнадцать минут. Четверть часа я напряженно пытаюсь не прислушиваться к разговорам вокруг. Здесь общаются тихо, почти робко. Лишь иногда за одним из столов беседа становится громче. В конце концов открывается дверь и заходит худенькая девушка. Ее сопровождает охранница. София хмурится и неуверенно косится на молодую женщину. Я поднимаю руку в знак приветствия. Не слишком восторженно и без излишней доброжелательности, но так, чтобы было ясно: я здесь из-за нее.
София медленно идет ко мне. В ее взгляде читается вопрос. Темные волосы, которые на ее снимке были спутанными и висели слипшимися прядями, завязаны в конский хвост. В оранжевой тюремной форме ее кожа кажется еще более бледной.
