Полюби меня. Навсегда полностью

– София Марин? – спрашиваю я, после того как она с апатичным выражением лица садится на стул напротив меня.

– Ага! – Для такой хрупкой девушки у нее неожиданно низкий голос с легкой хрипотцой.

– Привет, я Эми, социальный работник.

– Рада за тебя, – отвечает она и проводит ногтем по царапине на столе.

– Я руковожу программой ресоциализации для несовершеннолетних правонарушителей, – невозмутимо продолжаю я, потому что знаю: нужно время, чтобы у подростков проснулось что-то вроде любопытства. В данный момент я для Софии просто еще один человек, который ее разочарует. – Я беру молодых людей под свое покровительство, помогаю им сделать первые шаги в новую жизнь. Не знаю, заинтересует ли тебя это. Я могла бы рассказать тебе о проекте чуть подробнее.

– Если тебе от этого будет легче… – София пожимает плечами. А потом добавляет: – Но если это какая-то религиозная фигня, можешь сразу идти на хрен.

Я не сдерживаю смех:

– Нет, ничего подобного. Речь о втором шансе, который, по-моему, заслуживает каждый.

София поднимает голову:

– Ну ладно, тогда расскажи про свою клевую программу.

Она говорит так язвительно и пренебрежительно, что я невольно вспоминаю о Ти Джее. Мы встречаемся взглядами, и что-то мелькает у нее в глазах. Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и прикусывает губу. Эта закрытая поза, незначительный жест неуверенности – именно в таком порядке. Мне это знакомо и навсегда сохранено в определенном отделе мозга, куда я стараюсь возвращаться как можно реже. Он заперт, также как и галерея над моей квартирой, потому что и там, и там обитает Имоджен.

Прочистив горло, я в некотором замешательстве провожу рукой по волосам. Взгляд Софии буквально сверлит меня, пока она продолжает кусать губы.

«Тогда скажи мне, откуда ты, – произносит голос у меня в голове. – Или ты немая?» Это голос Имоджен. Я слышу его, но не вижу перед собой ее лица.

– Мы занимаемся несовершеннолетними преступниками, – начинаю я.

– Ты уже говорила. И что дальше?

Я вновь запускаю руку в волосы.

– Наша цель – дать участникам программы возможность вернуться в жизнь за пределами тюрьмы.

«Перестань так тупо на меня пялиться. Что с тобой не так?» Внезапно мне опять четырнадцать лет. Первый день в новой приемной семье. Напротив меня сидит девочка чуть постарше. У нее темные волосы, красивое лицо, которое теперь предстает лишь расплывчатым пятном перед моим внутренним взором. Скрестив руки, она откидывается назад. Когда она не разговаривает, всегда покусывает нижнюю губу.

– А причем тут я? – спрашивает София, выдергивая меня из прошлого.

– У нас есть одно свободное место, и мы ищем подходящего кандидата. Хочу выяснить, подходит ли нам обеим этот вариант.

«Ты моя лучшая подруга, Эми. Моя сестра. Пока мы вместе, с нами ничего не случится, – Имоджен обнимает меня и крепко прижимает к себе. – Тебе страшно?» Я мотаю головой. Когда Имоджен рядом, я ничего не боюсь. Она достает из кармана штанов карманный нож, который стащила у нашего приемного отца, и режет себе ладонь. Выглядит так, будто это легкотня и совсем не больно. Имоджен протягивает ножик мне. Правая кисть у меня дрожит, когда я прикладываю лезвие к левой ладони. Стиснув губы, закрываю глаза, а потом делаю надрез. Небольшая боль есть, но радость от того, что у меня хватило смелости, ее перевешивает. Мы сжимаем руки. Тепло крови смешивается с пульсацией в ладони. Или в груди? Теперь мы сестры по крови.

– Я больше не пойду в приемную семью. – Тон Софии не оставляет места для переговоров. – Можешь забыть об этом.

– Тебе семнадцать, верно? – уточняю я.

Она кивает.

– Было бы проще, если бы ты пожила в семье еще один год, – осторожно говорю я.

– Тогда я мимо.

– Но мы предлагаем и сопровождаемое проживание. Можно подать заявку в связи со сложными обстоятельствами.

«Иди в свою комнату! Тебе нельзя здесь быть. Только не ночью. Уходи!» В груди щемит, и мне нечем дышать. Я слышу мольбу в голосе Имоджен и отраженную в нем панику. Потом разочарованно закрываю дверь ее комнаты и босиком крадусь в противоположный конец темного коридора, где находится моя комната. Сворачиваюсь калачиком в постели, расстроенная из-за того, что никакие мы, видимо, не подруги.

София подается вперед. Когда она отвечает, ее голос звучит тихо:

– Я все сделаю.

«Я все ради тебя сделаю, Эми. Но ты ничего не можешь мне запретить. Мне это нужно». По моим щекам катятся горячие слезы. Страх за Имоджен, которая уже давно достигла совершеннолетия и живет отдельно, перекрывает мне кислород. Ее голос доносится издалека. Со вздохом она опускается на старый потрепанный диван. Тело расслабляется, обмякшие руки падают. Я забираю у нее из рук шприц и накрываю ее одеялом.