– Как поживаешь, Джордж? – весело сказал он. – Садись, в чем дело?
– Видите ли, сэр, – ответил этот хмурый малый, неловко садясь на стул, – а бывает ли оно не в чем? Времена сейчас непростые, только и делаешь, что ломаешь голову, чтобы понять, что к чему.
– Да, – сказал мистер Квест, балансируя на пальце пером, – времена сейчас не лучшие.
Затем возникло молчание.
– Выкладывайте все как на духу, сэр, – продолжал Джордж, – если я захочу, то узнаю все сам. Я пришел поговорить с вами о делах сквайра.
– Да, – сказал мистер Квест.
– Итак, сэр, – продолжал Джордж, – мне сказали, что эти проклятые закладные перешли в ваши руки, и вы требуете по ним деньги.
– Да, это так, – вновь подтвердил мистер Квест.
– Видите ли, сэр, дело в том, что сквайру этих денег не найти. Никаким боком. Никто не возьмет землю в качестве обеспечения. Теперь для людей земля все равно, что твоя вода.
– Совершенно верно. Земля сейчас никому не нужна.
– А раз так, сэр, что прикажете делать?
Мистер Квест пожал плечами.
– Понятия не имею. Если деньги не будут изысканы в срок, я буду вынужден, пусть даже неохотно, прибегнуть к средствам правовой защиты.
– Иными словами, сэр…
– Иными словами, я подам иск об утрате права выкупа и сделаю все, что смогу, с замком и земельными угодьями.
Лицо Джорджа потемнело.
– И это означает, сэр, что сквайра и мисс Иду выгонят из Хонэма, где они и их предки жили на протяжении веков, и что вы пустите их по миру?
– Увы, к тому все идет, Джордж. Мне искренне жаль сквайра и не хочется давить на него, но это вопрос тридцати тысяч фунтов, и я не могу позволить себе выбросить на ветер эти тридцать тысяч фунтов.
– Сэр, – сказал Джордж, возмущенно вставая, – я толком не знаю, как вам достались эти закладные. Есть вещи, известные адвокатам, но не известные честным людям, и это одна из них. Но, похоже, что они у вас есть и вы собираетесь использовать их, а раз так, мистер Квест, я должен вам кое-что сказать, а именно, что ничего хорошего у вас из этого не выйдет.
– Что ты имеешь в виду, Джордж? – резко спросил адвокат.
– Какая вам разница, что я имею в виду, сэр. Я имею в виду то, что я говорю. Я имею в виду, что иногда у людей в их жизни есть вещи, спрятанные с глаз подальше, где их никто не может видеть, такие тихие вещи, как будто они мертвы и похоронены, а они не мертвы и не похоронены, они очень даже живые и живут так, словно готовы стряхнуть крышку со своего гроба. Я это к тому, сэр, что когда люди начинают замышлять против других разного рода пакости, эти мертвые вещи имеют обыкновение всплывать и движутся туда, где им меньше всего рады, и может статься, что если вы захотите выгнать старого сквайра и мисс Иду из замка, нечто подобное случится и с вами, сэр. Помяните мое слово, сэр, в этом мире, как вы узнаете на своем опыте, есть справедливость, а теперь, сэр, прошу прощения, я желаю вам доброго утра и спешу откланяться. Вы же на досуге поразмышляйте о том, что я вам сказал. – И с этими словами Джордж ушел.
– Джордж! – крикнул мистер Квест ему вслед, поднимаясь со стула, – Джордж! – но слуга сквайра его уже не слышал.
– Черт подери, что он имел в виду? Какого дьявола? – воскликнул мистер Квест и снова сел. – Сомневаюсь, – размышлял он, – что этому увальню известно про Эдит. Невозможно, невозможно! Знай он что-то, он сказал бы больше, а не ограничился бы намеками, будь он умнее, он бы раскрыл свои карты. Он явно говорил наобум, чтобы запугать меня. Боже мой! Что было бы, будь ему известно хотя бы что-то. Это означало бы конец всему! Абсолютно всему! Я улажу это дело, как только смогу, и поскорее покину страну. Невозможно жить в постоянном напряжении, это все равно, что жить с занесенным над головой топором. Или же я поручу это кому-то еще, а сам уеду немедленно! Впрочем, нет, это будет похоже на бегство. Это все ерунда; откуда он может об этом знать?
Однако он был настолько потрясен, что, хотя и пытался раз за разом, но так и не смог сесть за работу, пока, наконец, не выпил пару стаканов хереса из графина в шкафу. Но даже выпив, он подумал, что если его страшит одна только тень топора, то каково ему будет, если он воочию увидит блеск стали?
Никаких дальнейших писем из замка Эдварду Косси не пришло, но, несмотря на все его нетерпение, минуло еще две недели, прежде чем он смог увидеть Иду и ее отца. Наконец, одним прекрасным декабрьским утром, впервые после несчастного случая, ему разрешили сесть в карету, и его первая поездка была в замок Хонэм.
Когда сквайр, который сидел в вестибюле и писал письма, увидел несчастного, бледного человека, закутанного в меха, с белым лицом, испещренным следами шрапнели и с черными кругами под большими темными глазами, которому помогли выйти из закрытой кареты, он даже не сразу понял, кто перед ним, и окликнул Иду, которая проходила по коридору, чтобы та сказала ему, кто приехал.
Разумеется, она тотчас же узнала своего поклонника и хотела уйти, но отец не дал ей это сделать.
– Раз ты влипла в эту историю, – сказал он, забыв, как и ради кого она в нее влипла, – теперь давай сама ищи из нее выход.
