«Еще ни одна женщина, дорогой Гарольд, не сталкивалась с такими трудностями, и поэтому я как никогда нуждаюсь в помощи и совете. Вы знаете и имеете веские основания знать, сколь ненавистным был бы для меня этот брак, учитывая, что я люблю вас, и только вас, и не имею более высокого желания, нежели стать вашей женой. Разумеется, я вижу всю болезненность положения. Я не такая эгоистка, как считает мой отец, или, по крайней мере, говорит, что так считает. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, какую огромную материальную выгоду получил бы мой отец, если бы я могла заставить себя выйти замуж за мистера Косси. Возможно, вы помните, как однажды я сказала вам, что, по моему мнению, ни одна женщина не имеет права ставить личное счастье выше благополучия всей своей семьи. Но, Гарольд, так легко говорить, и очень, очень трудно выполнить. Что же мне делать? Как мне поступить? И все же, как я могу по справедливости попросить вас ответить на этот вопрос? Боже, помоги нам обоим! Гарольд! Неужели из этой ситуации н е т выхода?».
Оба эти письма были получены Гарольдом Кваричем на следующее утро и вызвали у него лихорадку беспокойства и сомнений. Человек справедливый и разумный, он, зная кое-что о человеческой природе, в сложившихся обстоятельствах почти не удивился злости и раздражению сквайра. Финансовое положение семьи де ла Молль было более чем шатким. Он отлично представлял себе, как тяжело такому человеку, как мистер де ла Молль, который любил Хонэм, бывший на протяжении веков их родовым гнездом, любил сильнее, чем что-либо еще, внезапно осознать, что вскоре замок уйдет от него и его потомков навсегда, просто потому, что женщина предпочла одного мужчину другому, и этот второй мужчина, в его глазах, был менее достойным из двух. Полковник осознал это с такой остротой, что даже усомнился, имеет ли он право оказывать Иде дальнейшие знаки внимания. Наконец, после долгих раздумий он написал сквайру следующее:
«Я получил ваше письмо, а также письмо Иды, и я надеюсь, что вы мне поверите, если я скажу, что я вполне понимаю и сочувствую мотивам, которые, очевидно, побудили вас написать его. К сожалению, я – хотя я раньше никогда не сожалел об этом – бедняк, тогда как мой соперник – человек богатый. Разумеется, я безоговорочно подчинюсь вашим требованиям, а также могу заверить вас, что, каковы бы ни были мои собственные чувства, я не предприму никаких шагов, прямых или косвенных, с целью повлиять на окончательное решение Иды. Она должна решить все сама».
Для самой Иды он также написал следующее:
