Бокал выскользнул из ее пальцев, упал на каменный пол с негромким, но отчетливым плюхом!
Гриша среагировал на автомате. Инстинкт – поднять, схватить. Рванулся вниз. Она – одновременно с ним, как в отрепетированном дуэте.
Их руки встретились над осколками и темной лужей вина. Ее пальцы – неожиданно сильные, цепкие – впились в его запястье. Гриша попытался дернуть руку назад – стальная хватка сжалась, не хуже гидравлического пресса. «Больно».
Он поднял голову. Над ним, в полуметре, было ее лицо. Улыбка. Не теплая, не пьяная. Острая. Победная. Лезвие, обернутое в бархат. Эта улыбка не оставляла шансов на отступление.
…
Дым и гул пьяного веселья висели в «Свинцовом Котле» плотной, липкой пеленой. Угловой столик тонул в полумраке, островок относительной тишины в бушующем море стонов, песен и звонких ударов кружек о дерево.
За ним, прижавшись спиной к прохладной каменной стене, сидел человек. Невзрачный. Серый плащ сливался с тенями, лицо – обычное, мгновенно теряющееся в толпе. Он не пил – лишь изредка подносил к губам почти полную кружку темного эля, делая вид.
Настоящая влага стекала по стенам подвального заведения конденсатом, смешивалась с лужами пива и чем-то кисловатым на полу, где уже храпели несколько постояльцев, пуская пузыри в лужицах собственных отходов.
Его никто не трогал. Бродячий пес, забившийся под стол, вызывал больше интереса. Он был этому безмерно рад. Попытка улыбчивой официантки с налитыми кровью глазами завязать беседу была пресечена одним ледяным, пустым взглядом.
Она отшатнулась, как от внезапного сквозняка. Он просто ждал. Время текло густо, как деготь.
Ближе к двум, когда веселье начало перерастать в отупевшую агрессию или сон, к столику подсел еще один.
Почти близнец по невыразительности. Плащ чуть другого оттенка серого, но такой же потертый.
Гость заказал пиво – дешевое и мутное. Не выдавая себя ни звуком. Только когда кружка была поставлена перед ним, новоприбывший скользнул взглядом по лицу ожидавшего. Глаза, казалось бы, столь же тусклые, на миг вспыхнули холодной искрой узнавания.
– Рад тебя видеть, – голос был низким, едва различимым под грохочущий хор пьяниц. Сухим, как шелест пергамента. Первый чуть наклонил голову.
– Чего так долго?»
– Извини. Хвост был... очень назойлив. – Второй сделал глоток. Поставил кружку с излишней аккуратностью. – Пришлось скинуть.
– Надеюсь, без свидетелей. – Вопрос, прозвучавший как констатация.
Уголок губ второго дрогнул в подобии улыбке.
– Обижаешь. Я был тише воды. – Вокруг ревела толпа, но между ними повисла напряженная тишина. Первый наклонился чуть ближе, его дыхание едва коснулось стола.
– Теперь к делу. Посылка... дошла. К адресату?
– В полном объеме. – Слова отчеканены, без лишних слогов ответил второй.
Во взгляде второго мелькнуло что-то хищное, удовлетворенное. – Уже завтра. Можем начинать.
– Превосходно. – Первый впервые за вечер коснулся своей кружки пальцами. – К нашей удаче... часть «Щитов» покинула столицу. Стрижи улетели на юг.
– Так выпьем же за это. – Второй поднял свою кружку выше. Не празднично. Скорее, ритуально. Первый не ответил, просто поднял свою.
Его движения были экономны, без нервной дрожи, но и без энтузиазма. Две кружки из грубого дерева встретились в воздухе с глухим звуком.
Не звон бокалов, а удар дубинки по бочке. Пиво – то самое «жидкое золото» нищих и заговорщиков – плеснулось через края, смешалось с грязью на столешнице.
Начало чего-то нового. Для королевства, и не только для него, но для них – уж точно.
Глава: 14
Кайра открыла глаза. Непривычная легкость в теле заставила ее на мгновение замереть. Казалось, мышцы, натянутые как струны вечно работающего артиста, впервые отпустили боль.
Физически – почти блаженство. Душевно – шторм размером с пол континента. Разум, напротив, уже метался, как загнанный зверь, раскладывая по полочкам тревоги, просчитывая риски, оправдывая то, что уже было сделано в порыве отчаяния.
В целом все, было, как всегда. Ее кровать и ее покои. Холодные, роскошные, давно ставшие для нее чужими. Спальню, что ближе к кабинету – «для экономии шагов» – она жаловала гораздо больше.
Королева повернула голову налево. Движение осторожное, чтобы не потревожить его….
Оперлась на локоть, девушка придвинулась ближе. Григорий спал. Глухо и беспробудно, «без задних ног». Губы его чуть шевелились, с легкой, почти детской улыбкой.
Странно: совесть, та самая, что вчера скребла изнутри до тошноты при одной мысли о вынужденном соитии кляли ее – «Портовой девкой! Что отдалась первому встречному!» – сегодня молчала.
Приглушенная и задавленная железными доводами: Враги уже у ее порога, а смутьяны ждут осечки. Конечно, народ любит ее, пока налоги не поднимутся. Все же рубашка у каждого своя – и она ближе к телу чем любая другая.
Он, этот с виду обычный мужик, храпящий сейчас десятый сон, был ее билетом из глубокой и беспросветной жопы. В целом... все прошло даже сносно. Неожиданно сносно.
