— Чего изволите, Ваше Величество? — произнес голос без единой ноты удивления.
— Завтрак. На двоих. Сюда. Без промедления. — Ее голос. Всего несколько слов. Но они ударили по воздуху, как кнут. Не допускающие мысли о неповиновении.
Даже у Гриши по спине пробежали мурашки. «Как она это делает? Только что – хитрая кошка, а теперь – ледяная государыня. И все это – один человек. За полчаса. Настоящий театр одного, черт побери, актера».
— Через полчаса будет, — слуга отчеканил, не поднимая глаз. Исчез так же бесшумно, как и появился.
— А это ничего, что он… нас видел? — спросил Гриша, кивая на беспорядок в постели.
Кайра лишь покачала головой, легкая усмешка тронула губы. — Вчера я отослала большую часть слуг из жилого крыла замка. Остались… самые верные. Их языки зашиты намертво.
Произнесла она с нескрываемым удовлетворением и снова повернулась к нему. Ее взгляд смягчился и стал томным. — Так… на чем мы остановились?
— На приятных воспоминаниях, кажется, — Гриша почувствовал, как почва уходит из-под ног. Ее маневры были слишком быстры. — Собирался их освежить…
— Именно, — она уже была рядом. Ее руки скользнули по его плечам. — Сейчас я тебе их организую.
«Сопротивляться? Бесполезно и бессмысленно. И, черт возьми, не особо хочется». Гриша закрыл глаза. Снова отдался на волю этой непредсказуемой, разгоряченной, опасной судьбы в облике королевы.
…
Утренний «моцион» затянулся до неприличия, утащив за собой и обеденное время и часть вечера.
В королевскую сокровищницу – больше похожую на музей проклятых диковинок – Гриша попал лишь часов в восемь. «Хорошо хоть письмо Намару успел накалякать».
Суть его была проще пареной репы: «Я жив. В почетном плену» – иного термина для своего положения после вчерашнего и сегодняшнего он подобрать не мог. «Местные предлагают сделку. Думаю, тебя заинтересует. Пусть парни станут лагерем в радиусе действия гарнитуры (я всегда на связи) и жду вашего сигнала. И помни черное перо, больно режет руку».
Кодовое словосочетание – их шифр для подобных щекотливых ситуаций – звучало глупо, но сейчас было плевать.
Теперь он расхаживал меж экспонатов в сопровождении Кайры. Воздух пах пылью веков, воском и холодной сталью. Артефакты покоились на бархатных подушках цвета запекшейся крови.
Оружие, от примитивных секир будто сделанных местными кроманьонцами до изощренных клинков явно превосходящих все что он когда-либо видел, - все это великолепие висело на стенах.
Доспехи, отполированные до зеркального блеска, зловеще пустовали на манекенах. Гриша чувствовал себя в очень дорогом музее, что потратил пол бюджету Ватикана на обновки.
У центрального постамента Кайра остановилась. — Ну, чего же жаждет твой… Намир? Немар?
— Намар, — поправил Гриша. — Древности. То, что было еще до нас. Есть такое?
Кайра кивнула, сделала пару шагов. В ее руке внезапно оказался клинок. Не просто темный – казалось, он был собран из тысяч крошечных, идеально подогнанных черных кубиков, поглощающих свет. От одного его вида по спине Гриши пробежали ледяные мурашки. Что-то древнее и глубоко неправильное вибрировало в этом металле.
— Откуда… это? — голос его слегка охрип.
— Дед купил у бродячего торговца, — она пожала плечами, будто речь о безделушке. — Еще до моего рождения.
— И чем он хорош?
Кайра осмотрела клинок, взвесила его на ладони. Потом – резкий, отточенный взмах.
Вж-ж-жух!
Воздух свистнул. — Вроде ничего особенного, — усмехнулась она. И секунду спустя без ее движения последовал второй удар – точь-в-точь как первый.
— Не можешь объяснить? — Спросил Гриша заметно напрягшись.
Королева вздохнула: — Призрачный Клинок. Всегда бьет дважды. Первый раз – для мира живых. Второй – для чего-то… другого.
Она аккуратно положила оружие обратно. — Сила его вызвана проклятьем. По ночам он показывает хозяину сны. Не самые приятные, а точнее сводит его с ума, медленно, но верно.
— Хм. Интересно, — пробормотал Гриша, отходя подальше от витрины. «Подарок с сюрпризом. Классно, но Намар мне нужен в добром здравии». — Что еще?
Кайра неторопливо двинулась дальше. Гриша следовал, высматривая что-то менее одушевленно-злобное. «Тут хватит барахла, чтобы осчастливить десяток Намаров... Старик будет мне должен по гроб жизни». Подумал он про себя улыбаясь.
Взгляд зацепился за вертикальную стойку. На ней покоился – посох. Неуклюжий, прямой, как черенок лопаты, из черного, тускло мерцающего металла.
Навершием служила сложная композиция из шаров и колец, напоминавшая схематичную звездную систему, с крупным темно-красным кристаллом вместо центрального светила.
