А что, если он чей-то? — мелькнула у него мысль, но он тут же отмахнулся от нее. Однако вдруг вернулся к ней снова, не в силах избавиться от нарастающего любопытства.
Мужчина огляделся, и, остановившись за очередным серым зданием, отошёл в тень большого густого кустарника.
«Так, давай рассуждать логически. Он был спрятан на полигоне: вариантов тут масса, но основных два.
«Первое — это спецоборудование, которое попросту забыли. Но это крайне маловероятно».
«Второе — там что-то запрещённое.» С этими словами в голове у Гриши сложился пазл. «Он был спрятан, его просто так не открыть, а значит, скорее всего, там то, что нельзя проносить на территорию базы. И это очень нужно солдатам — наркотики.»
— Вот сука! — легкая паника пробила его шкуру, заставляя сердце колотиться быстрее. Гриша судорожно оглянулся, ещё раз убедился, что никого рядом нет, и бросил чемоданчик.
Тот приземлился в ближайшую канаву, укрытый горкой полусгнившего мусора. Это было хоть и нервное и импульсивное решение, но дело было сделано.
«Ладно, пока с этим всё, если припрёт, всегда могу сдать его местной комендатуре. А сейчас…»
Бам! Бам! — звонкие хлопки разошлись по округе, сотрясая воздух своей силой. Гриша вздрогнул и на мгновение замер. Выстрелы раздавались всё ближе, создавая шум, который заглушал даже собственные мысли.
Быстрым шагом мужчина направился к их источнику надеясь успеть поглазеть на другие испытания.
…
Комната была наполнена густым запахом табака и усталости. Мужчины, собравшиеся вокруг массивного деревянного стола, казались тенями, вырезанными из полумрака. Их лица, освещенные тусклым светом лампы, были напряжены, словно струны, готовые лопнуть.
Беседу вели двое.
Первый — мужчина лет сорока, с лицом, изрезанным морщинами, как карта забытых дорог. Его пальцы, грубые и неуклюжие, перебирали бумаги, снова и снова перечитывая строки, будто ища в них скрытый смысл. Это был Кан, человек, чье имя звучало как приговор.
Второй — моложе, с острыми чертами лица и взглядом, который, казалось, пронзал насквозь. Леви, полковник службы безопасности, сидел, слегка откинувшись на стуле, его пальцы барабанили по столу, выдавая нетерпение. На его лице читалось легкое недовольство, словно он уже знал, чем закончится этот разговор, но решил дождаться финала ради приличия.
— Григорий, к... — начал Кан, но махнул рукой, словно отгоняя муху. — Ай, неважно. Давай сразу к делу. Парень толковый. Теорию сдал на отлично, на испытаниях продемонстрировал личную храбрость и мастерство. Опыт, судя по документам, у него имеется, причем внушительный. Предлагаю дать ему должность комбата и слегка подучить. Парень далеко пойдет. Есть возражения?
— Разумеется, есть, — отрезал Леви, его голос был холодным, как сталь. — Не слишком ли ты разошелся, Кан? Ему-то всего ничего, а ты его на такую должность. Вы что, родственники?
Кан устало вздохнул, словно этот разговор был для него привычной пыткой. Он огляделся на присутствующих членов комиссии, словно ища поддержки, но нашел лишь молчание.
— Не мели чепухи, Леви, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие. — Ты прекрасно знаешь наше положение.
Леви лишь помотал головой, его густые волосы, похожие на гриву, слегка растрепались. — Не в курсе. Но ты можешь для меня разъяснить?
Кан сжал зубы, чувствуя, как раздражение поднимается в горле, словно волна. Он посмотрел на Леви, словно на ребенка, который упрямо не хочет понимать очевидного.
— Специально для тебя, полковника службы безопасности, поясняю, — начал он, нарочито медленно, словно обращаясь к человеку, который едва умеет складывать слова в предложения. — У нас острая нехватка командного состава. И нам надо ее закрывать. Приказ сверху.
Леви прищурился, его глаза сузились до щелочек. — Это не ответ на мой вопрос.
Кан почувствовал, как в груди закипает ярость. «Как же вы, сбшники, мне дороги», — подумал он. — «Прям бы каждому пожал... горло. Крепко и любя». Но его мечтам не суждено было сбыться, и он пошел от обратного.
— Что тебя смущает? — спросил он, стараясь говорить ровно.
Леви наклонился над столом, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Кана. — Мутный он какой-то, — произнес он ровным и тихим голосом, словно бросая вызов.
В комнате повисла тишина, тяжелая, как свинец.
По лицу Кана пробежала дрожь — дрожь ярости, сдерживаемой лишь тонкой нитью самообладания. Ему хотелось зарядить этому ничтожеству прямо в челюсть, чтобы навсегда стереть с его лица эту самодовольную усмешку. Но он помнил: такие маневры ничем хорошим не заканчиваются.
— А поподробнее можешь пояснить? — сквозь зубы выдавил он, стараясь сохранить видимость спокойствия.
— Легко, — ответил Леви, его голос звучал так, будто он наслаждался моментом. — Слишком подозрительная биография. У меня тут кое-что не сходится.
Он прервался, заметив, каким кровожадным взглядом на него смотрит Кан. На мгновение по телу Леви пробежали легкие мурашки, но он быстро подавил сомнение и продолжил:
