На экранах, что стояли тут чуть ли не на каждом углу, транслировались многочисленные изображения. Привычные Грише вездеходы, словно механические звери, преодолевали пересеченную местность, их гусеницы с грохотом вгрызались в грунт.
На других экранах взвод солдат, с ног до головы, закованных в тяжелые доспехи, штурмовал какую-то точку. Под их весом земля проваливалась, оставляя глубокие следы, словно от ударов гигантских молотов.
Гриша задержался у этого экрана. Да, это было то, что он ожидал увидеть. Каждый из группы был настоящим танком, мало обращающим внимание на такую мелочь, как вражеский огонь. Благо, качество экранов позволяло разглядеть даже самую мельчайшую деталь.
Доспехи... Они были монументальными, словно выкованными для богов войны. Каждая пластина, толстая и угловатая, сверкала матовым блеском сплава, который, как знал Гриша, мог выдержать прямое попадание из крупнокалиберного орудия. Шлемы, напоминающие головы древних статуй, скрывали лица солдат, выделяясь лишь узкой красной полоской – местным аналогом визора, которая светилась тусклым едва видимым светом.
Вдоволь налюбовавшись, Гриша отправился дальше. «Вот оно». Расталкивая толпу локтями, он застыл перед очередным экраном.
Там, по другую сторону объектива, летали мобильные пехотинцы. В целом, их экипировка была схожа с тем, что выдали Грише, за одним маленьким, но... огромным отличием. Реактивным ранцем, размером в половину человека, был прикреплен к их спинам.
Гриша присмотрелся. На экране троица летела у самой земли, мастерски используя складки местности, чтобы укрыться от обнаружения. Их движения были плавными, почти грациозными, словно они были не людьми, а хищниками, выслеживающими добычу.
— Ок, нашел, — пробормотал он себе под нос. — А где тут показывают Канни?
Долго гадать не пришлось.
Как только одна из групп встретилась с противником, Гриша сразу понял: вот он, его пациент.
Как? Да тут всё было просто. Только конечному психопату могло прийти в голову, пользуясь инерцией двигателя, с двух ног влететь в стену.
Канни, разумеется, её проломил.
Стена рухнула с грохотом, словно карточный домик. Пара вспышек вырвалась наружу, и, как ни в чем ни, бывало, контрабандист вылетел, с другой стороны, словно пуля, выпущенная из ствола.
То, что было дальше, слабо поддавалось описанию. Канни и его парни словно сорвались с цепи. Они маневрировали как бешеные, вырезая силы неприятеля с такой яростью, что казалось, будто сама земля дрожит в панике под соплами их джетпаков. Тут каждый был хорош, в меру своих психических отклонений, конечно.
Один из них схватил дрона за «голову» и, приподняв его над землёй метров на пять, отпустил. Бот, видимо чувствуя скорую смерть, замахал руками, как в мультике, и разбился, вызвав волну смеха у зрителей.
Другой, метаясь сквозь окна, выбивал снайперов одного за другим. Он ловко подкатом ушел от пучка резиновой дроби, которая пронеслась мимо его лица со свистом, и, воспользовавшись ранцем, быстро поднялся в воздух.
С размаху он снёс дрону «голову» ударом ноги, словно всю жизнь занимался футболом.
Но царем в этом царстве был он – Канни, контрабандист петлял между сразу восемью противниками сразу, сокращая их количество с какой-то непостижимой скоростью.
Он двигался... как? У Гриши не нашлось сравнений. Он просто смотрел, слегка приоткрыв рот от изумления, подметив про себя одно:
— Да они вообще друг на друга внимания не обращают. Сражаются поодиночке. Это они просто не сработались, или у них так принято?
И Грише больше верилось во второе. Порядок обычно бьёт класс, но в этом случае одного порядка было мало.
— А этот в центре... неплох, — сказал один из стоящих рядом мужчин, его голос звучал с одобрительной ноткой.
— Согласен. Чё, наш новый командир? Ха-ха, — отозвался другой, явно насмехаясь.
— Слышал, это тот самый лох, который провалил тест с 20 баллами?
— Да, хи-хи. Жаль, а летает классно.
— А чего жаль? Его возьмут. Спорим на бутылку?
— Как? Он же...
— Не важно. Тут такие правила: если по практическому испытанию больше 90 баллов, то проходишь. А он...
Пока Гриша слушал диалог двух рекрутов, испытание уже закончилось.
…
Десять минут спустя Канни со своей группой вышел на общую площадку. Шум, смех и возбужденные голоса сразу же окружили их, как волны вокруг скалы.
Контрабандист, сразу заметил Гришу среди толпы. Быстро распрощавшись с напарниками, он направился к нему, его шаги были легкими, почти небрежными, но в каждом движении чувствовалась уверенность.
— Ну что, челюсть, ногу не отбила? — весело отозвался Канни, подходя к Григорию. Его голос звучал так, будто он только что вернулся с прогулки, а не из боя, где каждый шаг мог стать последним.
— Отбила, отбила... — ответил Гриша, пожимая ему руку.
Он был поражен. То, что делал этот человек, местами глупый, местами отмороженный, было за гранью его понимания. Канни словно жил в своем мире, где правила писались на ходу, а логика была чем-то вроде пера жар птицы – все о нем знают, но в живую никто не видел.
