Так вот, кто такие "лесные егеря"? Корпус "Лесных Егерей" — это территориальные иррегулярные формирования. Эти люди не проходят военную службу в мирное время. В мирное время, они только проходят военное обучение без отрыва от основной деятельности. Программу обучения для них составили мы. Мы же подготовили все наставления и методички. Готовиться они должны самостоятельно, мы даже не имеем возможности полноценного контроля за их подготовкой. Контролировать процесс обучения будут территориальные штабы обороны. Их девять штук и подчинены они непосредственно императору. Самая большая тактическая единица — рота. Командиры все выборные. Для иррегуляров это вполне приемлемо. Вооружение — только то, что можно унести на себе. Средства передвижения — тот транспорт, что есть в распоряжении населения. Оружие, средства связи наблюдения и управления — за казенный счет. Боеприпасы приобретаются самостоятельно. А кто их учит? Есть кому, уже месяц как есть. Тот комплекс навыков, который им необходимо иметь, они получают в военно-спортивных клубах. Ориентирование на местности и походные навыки — через клубы спортивного туризма. Оказание первой медицинской помощи — через Общество "Красный Крест". Изучение матчасти — это уже сервисные службы фирм-изготовителей. А вот с огневой подготовкой дела обстояли не очень. Стрелковых клубов практически не было. Может быть потому, что Немезида, хоть и покрыта щедро лесами, но животных, на которых можно охотиться здесь нет. Местные обитатели лесов — это насекомые и мелкие рептилии. Есть одичавшие домашние животные земного происхождения: кошки, собаки, свиньи и козы, но их немного. Вот и нет здесь охотничьих обществ и стрелковый спорт был развит слабо. Но теперь все изменилось. Появились стрелковые клубы, созданные на добровольной основе. "Стрелковый Клуб "7.62", "Ворошиловский Стрелок", Клуб "Трехлинейка"… В общем, подготовка населения к войне началась.
Ни я, ни Михаил Семенович, не считали, что такое воинство сможет выдержать серьезный бой. Но ведь и создавались "лесные егеря" вовсе не для длительного и упорного общевойскового боя. Конечно, со временем мы доберемся и до них. Тогда и они станут частью регулярной армии, а пока пусть будет так, как есть.
Прикрыть эвакуацию мирного населения из зоны боевых действий, они сумеют. Вести партизанскую войну — научатся. С охраной важных объектов — справятся. Вести разведку, сопровождать колонны снабжения — и это осилят. А в случае чего — вот вам массовый вооруженный резерв, который не будет беспомощным в бою. А чему не доучили — война научит.
МОЗГ, ГЛАЗА И УШИ.
Когда я знакомился с призванными недавно рекрутами, мое внимание привлекли шесть парней, очень похожих друг на друга. Ну явно, их одна мать рожала! А когда они представились, то сердце мое дрогнуло. Что вам скажет фамилия Салчак, при типично русских именах? Наверное, ничего не скажет. А вот мне она говорила о многом. А уж когда я спросил о месте рождения, то сердце мое дрогнуло еще раз. Село Кунгуртуг на Восточной границе. И это вам ни о чем не говорит? А у меня догадка превратилась в уверенность. Передо мной стояли соплеменники. История мне понятна. Смешались с русскими, утратив природную внешность. На мой вопрос, заданный на языке детства: "Ты понимаешь мой язык?" — они среагировали одинаково, то есть полным непониманием. Тот же вопрос, заданный на монгольском, а затем на кипчакском языке, тоже вызвал недоуменные взгляды. Горечью наполнилась моя душа. Беда, ударившая по русским, захватила в свои объятья и мой народ. И если их предки, переселенные на чуждую им планету, еще помнили о своей принадлежности к славному и доблестному народу, то потомки утратили и язык и внешность.
Я не подал виду в том, что сильно огорчен, но с этого дня, начал приглядываться к братьям Салчак. Слабая надежда еще не оставляла меня. Можно забыть язык, можно изменить внешность, но ведь невозможно изменить саму душу народа! Вдруг я окажусь прав? Может мне удастся пробудить в них память крови? А братья, ничего не подозревая, несли свою службу исправно. Стремление быть лучше других — это видимо их природная черта. А когда после прохождения КМБ, они прошли вместе со всеми свой путь до бухты Сабельной и умудрились не получить ни одного замечания, я решился осуществить то, что задумал. Отныне, братья Салчак, проходили свою подготовку по особому плану. Я их выделил в отдельное подразделение. Старший из них — Павел, отныне стал и старшим в команде. Легче им от моего внимания не стало. Именно к ним я и стал особенно требователен. Любой норматив, достаточный для остальных, они обязаны были перекрывать. Им стали ставиться наиболее сложные задачи. Им каждое лыко стало в строку. Братья терпели долго, ни на что не жалуясь, целых полгода. А затем, Павел, как старший из них, подошел ко мне и обратился напрямую:
— Товарищ майор (а я уже был майором), почему Вы к нам постоянно придираетесь? Чем мы заслужили подобную честь?
Этого вопроса я ждал давно и ответ у меня был готов заранее:
