Василевский родился в семье священника в Костромской губернии (ныне – Ивановская область) в 1895 году. Будущий маршал окончил церковно-приходскую школу, духовное училище, Костромскую семинарию. А когда началась Первая мировая война, вспоминал Василевский, «меня обуревали патриотические чувства. Лозунги о защите отечества захватили меня. Поэтому я, неожиданно для себя и для родных, стал военным».
Он поехал в Москву, в Алексеевское военное училище. Летом 1915 года прапорщик Василевский уже был на фронте. В 1916 году участвовал в успешной операции, которая позволила нанести серьезный удар по австрийским и немецким войскам. Это знаменитый Луцкий прорыв, который при советской власти стал именоваться Брусиловским, поскольку тогдашний командующий Юго-Западным фронтом генерал Алексей Алексеевич Брусилов перешел на сторону советской власти.
В царской армии Василевский дослужился до штабс-капитана. А 1919-м вступил в Красную армию. У него были очевидные способности к штабной работе. И Василевский стал в 1936 году слушателем первого набора Академии Генерального штаба Рабоче-крестьянской Красной армии.
После академии полковника Василевского отправили служить в Генштаб. Один из самых образованных офицеров, в 1939-м, в год начала Второй мировой, он стал заместителем начальника Оперативного отдела Генерального штаба. Это ключевая структура Генштаба, здесь планируются все военные операции. В октябре 1939-го отдел развернули в управление. Накануне Великой Отечественной Василевский был уже 1-м заместителем начальника Оперативного управления Генштаба.
Когда началась война, начальником Генштаба стал маршал Борис Михайлович Шапошников, бывший полковник царской армии. На доклады в Кремль он брал с собой заместителя – Александра Михайловича Василевского.
Однажды Василевский с Шапошниковым договорились, что не уйдут от Верховного, пока не получат от него разрешение на отвод армий Южного фронта на 80—100 километров. На карте, разложенной на столе, Сталин указал красную линию, за которую надлежало отвести войска Южного фронта. Новый рубеж был удален всего на восемь-десять километров от тех позиций, на которых находились войска. Руководителям Генштаба было ясно, что через 1–2 дня и новый рубеж будет захвачен противником. Василевский решился и доложил Сталину соображения Генштаба. Сталин выслушал и согласился. Когда уехали из Кремля, вспоминал Василевский, чувствовалось, что Шапошников был недоволен невыдержанностью своего заместителя. Уже в машине маршал сказал:
– Ах, голубчик, как вы смелы. Главком уже принял решение, а вы навязываете ему наши предложения.
Когда осенью 1941-го немцы приближались к Москве, аппараты Наркомата обороны и Наркомата Военно-морского флота перебрались в Куйбышев (ныне – Самара). Вечером 17 октября из Москвы ушли два железнодорожных эшелона с личным составом Генштаба, который во главе с маршалом Шапошниковым эвакуировали в район Арзамаса. В Москве задержалась оперативная группа Генштаба во главе с Василевским. Ему разрешили оставить 8 человек. Василевский сказал, что этого недостаточно. «Но оказывается, – вспоминал Василевский, – на аэродроме стояли в полной готовности самолеты… И на всю группу Генерального штаба было оставлено девять мест – для меня и моих восьми офицеров».
В первых числах октября вермахт подошел к городу Юхнову. Немецким войскам оставалось до Москвы ровно 198 километров по Варшавскому шоссе. Частей Красной армии, которые могли бы преградить им путь и помешать войти в Москву, не осталось.
Оборону на рубеже Угры заняли подольские курсанты – 2 тысячи курсантов пехотного училища и 1,5 тысячи артиллерийского. Среди них были и юноши, призванные в сентябре 1941-го. Они успели проучиться всего полмесяца. Это была идея генерала Василевского – послать курсантов военных училищ, чтобы они заняли рубеж и задержали немцев, пока не подойдут резервы Ставки. На оборонительном рубеже было какое-то количество оборонительных сооружений – дотов и дзотов, но отсутствовала артиллерия.
Подольские курсанты, проявив невероятное мужество, под бомбежками и непрерывным артиллерийским огнем продержались две с лишним недели, отражая непрерывные атаки немецких танковых частей. Они погибли почти все, совершив невероятное – задержали немцев, рвавшихся к столице.
А в Куйбышеве под зданием обкома партии спешно строили бункер для Сталина и сопровождающих его лиц. Работали в три смены. Но не понадобилось. Красная армия не только отстояла Москву, но и перешла в контрнаступление.
Оставшийся в Москве Василевский очень понравился Сталину. Борис Михайлович Шапошников работал в генштабе до мая 1942-го. Главный маршал авиации Александр Евгеньевич Голованов вспоминал: «Сталин в моем присутствии заговорил с Борисом Михайловичем о его здоровье, и здесь Шапошников сказал, что ему трудно работать. На вопрос, чем он может заняться, последовал ответ, что с удовольствием пошел бы на академию. Когда Сталин спросил, кто может его заменить, Шапошников назвал Василевского».
