Девятого августа ему переподчинили и Сталинградский фронт, то есть два фронта были объединены под его командованием. Ему же подчинили Волжскую военную флотилию и Сталинградский корпусной район противовоздушной обороны.
Командовать фронтом – огромная работа. Еременко записал в дневнике: «Всю ночь возился с переправами и доставкой грузов самолетами. Современная война прожорливая, требует исключительного внимания к вопросам снабжения войск боеприпасами, горючим и другими видами обеспечения, нужными для боя».
Еременко умело организовал уличные бои, использование артиллерии внутри города. И выполнил задачу: немцы Сталинград не взяли.
Никто не знал, какой ценой все это далось Еременко. Запись в дневнике: «Страшно болела нога, раскрылись раны».
Маршал Василевский, тогда начальник Генерального штаба, вспоминал: Сталин «положительно оценивал деятельность Еременко в такой тяжелый момент, как начало Сталинградских событий. На подступах к Сталинграду в августе Еременко действовал упорно и умело, он, надо отдать ему должное, многое сделал для того, чтобы сдержать наступление немцев. И Сталин это высоко оценил».
Почти четыре месяца Еременко защищал Сталинград. Пока советские войска не перешли в контрнаступление в ноябре 1942 года.
В ходе операции «Уран» Еременко прорвал немецкий фронт, его войска соединились с частями генерала Николая Федоровича Ватутина. 6-я немецкая армия попала в окружение. Сталинградская битва завершилась полным разгромом вермахта.
Маршал Жуков вспоминал:
«Сталин сказал, что дело ликвидации окруженного противника нужно передать в руки одного командующего фронтом, спросил:
– Кому поручим окончательную ликвидацию противника?
Берия предложил передать все войска в подчинение Еременко, а штаб Донского фронта во главе с Рокоссовским вывести в резерв.
Сталин спросил:
– А почему?
Берия сказал, что Еременко находится под Сталинградом более пяти месяцев, а Рокоссовский немногим больше двух месяцев. Еременко хорошо знает войска Донского фронта, так как он ранее им командовал, тогда как Рокоссовский совершенно не знает войск Сталинградского фронта, и, кроме того, Донской фронт до сих пор играл второстепенную роль.
Сталин обратился к Жукову:
– А вы что молчите?
Жуков сказал:
– Считаю достойными того и другого командующего, но считаю более опытным и авторитетным Рокоссовского.
Сталин распорядился:
– Позвоните Еременко и объявите решение Ставки».
Андрей Иванович был невероятно обижен: Сталинград оборонял он, а самое почетное – завершить операцию, ликвидировать окруженную под Сталинградом немецкую группировку – поручили Рокоссовскому.
Еременко вспоминал: «Я переживал за себя, за штаб фронта и за весь Сталинградский фронт, который должен был закончить Сталинградскую битву, забрать трофеи и пленных; это его право, он выиграл эту битву…»
Сталин сказал Еременко:
– Чего вы волнуетесь, вы в Сталинградской битве сыграли главную роль, мы это знаем, теперь может любой добивать привязанного зайца. Мы на вас возлагаем более важную задачу: ударом на Ростов отрезать Кавказскую группировку противника.
Сталин лишь один раз выезжал на фронт. Это было в начале августа 1943 года в районе Ржева. И он вызвал к себе одного военачальника – командующего Калининским фронтом генерала Еременко, который готовил Смоленскую наступательную операцию.
Еременко записал в дневнике:
«Товарищ Сталин внимательно посмотрел на карту и сказал мне:
– Ну, докладывайте, как вы спланировали Смоленскую операцию, – а потом, улыбнувшись себе в усы, с ехидцей добавил:
– Вы Смоленск сдавали, вам его и брать.
Еременко изложил план операции. И сразу получил помощь, дополнительную артиллерию и авиацию.
В конце разговора Сталин вдруг спросил:
– Сколько вам лет?
Еременко исполнился пятьдесят один год.
– Да вы еще совсем молоды, – весело сказал вождь».
Генерал армии Семен Павлович Иванов вспоминал о Еременко с откровенной симпатией:
«У меня осталось впечатление о нем как о выдающемся военачальнике, умевшем брать на себя ответственность за неординарные, смелые решения. Еременко обладал поистине неукротимой волей, твердостью в проведении принятых решений, уверенностью в возможности осуществления самых сложных, на первый взгляд невыполнимых задач…
Еременко был непосредственным человеком и не всегда умел сдерживать свое возмущение непорядками в частях и соединениях. Он не считался с амбицией нерадивых военачальников и распекал их, невзирая на чины и прежние заслуги, поэтому нажил себе немало недоброжелателей».
Будущий маршал придавал большое значение боевой подготовке солдат, обучению и воспитанию, что формирует привычку к дисциплине, веру в командира, чувство взаимной выручки и презрение к трусости. И он заботился о своих солдатах.
