«В шесть вечера 5 июля я организовал контратаку и отбросил противника на три километра. В час ночи это направление усилил. К двум часам ночи разыгрался большой ночной бой. Сейчас на этом рубеже идет бой. Я сам участвовал в контратаке. Только от пикирующих бомбардировщиков получил контузию, но чувствую себя ничего и продолжать службу могу.
Противник ведет сильный артиллерийский огонь и с утра начал интенсивное применение авиации. Западнее местечка Борковичи вышла и сосредоточилась наша 126-я стрелковая дивизия, которой поставил задачу нанести удар во фланг противника».
Еременко делал все, чтобы остановить немецкое наступление. И получалось. На сей раз против него действовали не танкисты Гейнца Гудериана, а другая ударная сила группы армий «Центр» – 3-я танковая группа, которой командовал генерал-полковник Герман Гот.
В журнале боевых действий 3-й танковой группы записано: «Несмотря на первый неожиданный успех, этот участок фронта постепенно стал местом затяжных боев с переменным успехом, которые в конечном счете лишились перспективы».
Еременко остановил немецких танкистов. Андрей Иванович вспоминал, как воевал в июльские дни 1941-го:
«Противотанковый полк с приданным ему усилением выступил по тревоге по шоссе Невель-Городок. Мы с группой офицеров выехали в полк уже в сумерках. Командиру полка было приказано оставить один дивизион на этом рубеже, который удачно прикрыт озерами и болотами, недоступными для танков.
В 12 километрах от Городка на очень выгодной позиции была поставлена еще одна батарея. Она могла простреливать огнем дорогу. Уже создавалась глубина нашей обороны. Артиллерийскому дивизиону, которым командовал капитан Чапаев, сын Василия Ивановича (Александр Васильевич Чапаев пройдет всю войну и станет генералом. –
Появились вражеские танки, бронемашины и мотопехота. Наша артиллерия, танки и стрелки открыли огонь. Мы оказались в выгодном положении: наши огневые средства к этому времени были уже изготовлены к бою, а противнику пришлось развертываться под огнем.
Половина гитлеровских танков и бронемашин была подбита. Остальные повернули назад. Настроение у танкистов, артиллеристов и пехотинцев заметно поднялось, для них это была первая, хотя и небольшая, победа в первом в их жизни бою.
Враг заметался, еще раз попробовал выдвинуться, но был снова отброшен артиллерийским огнем. Тогда гитлеровцы начали поспешный отход на запад».
Генерал Еременко постоянно находился на передовой. Он вспоминал: «Противник при поддержке танков и авиации перешел в наступление на 34-й корпус, потеснил и отбросил его части на левый берег Днепра. Сложилась тяжелая обстановка. Она усугублялась еще и тем, что командир корпуса заболел, управление дивизиями ослабло. Я был вынужден выехать в дивизии, чтобы помочь навести порядок в управлении войсками».
Почти месяц продолжались бои за Смоленск. Сражались за каждый клочок земли. Еременко делал все, чтобы части вермахта не продвинулись вперед.
Будущий Герой Советского Союза генерал армии Александр Васильевич Горбатов вспоминал бои на Смоленщине:
«Мы удерживали Ярцевский узел дорог и город Ярцево четверо суток. Эти четверо суток были насыщены яростными, но безуспешными атаками противника.
Во второй день появилась машина, и из нее вышел генерал-лейтенант Еременко. Обнялись. Информировал об обстановке. Андрей Иванович сказал: “Нужно удерживать позицию во что бы то ни стало, потому что есть еще наши соединения, которые находятся западнее вас” – и уехал к этим соединениям на запад».
В феврале 1942 года Еременко после тяжелого ранения – он едва не лишился ноги – положили в госпиталь. Лечение шло медленно. В мае ему позвонил Сталин, спросил, как здоровье. Еременко записал в дневнике:
«Я ответил, что лечение идет хорошо, и врачи говорят, что через 30–35 дней я поправлюсь.
На это он мне сказал:
– Спешить не надо, нужно вылечиться, как следует.
В начале июня уже совсем дело шло на поправку, как вдруг состояние ухудшилось, нога стала воспаляться и очень болеть».
А летом 1942 года немецкие войска прорвали оборону и устремились к Сталинграду. Андрей Иванович понадобился на фронте. Помощник вождя Александр Николаевич Поскребышев позвонил лечащему врачу и потребовал, чтобы он вылечил Еременко к 1 июля.
Генерал-полковник Еременко получил приказ Ставки: «Тов. Сталин категорически приказал не позднее вечера 7 августа вступить в командование войсками фронта и приступить к руководству операциями. Получение подтвердить. Исполнение донести».
Свой первый приказ фронту Еременко подписал 7 августа: «Сего числа я вступил в командование войсками Юго-Восточного фронта. Основная наша задача – разбить врага, рвущегося к Сталинграду, и отбросить фашистские орды за пределы нашей Родины. Товарищи! Нам выпала честь защищать город Сталина. Не посрамим же чести этого дорогого имени и нашей Родины».
