«Казачьи полки, старые ж; а устроены те казаки для бережения порубежных мест от Польские границы; и тех казаков было до войны с 5000 человек; а учинены они в казаки из служилых людей, из рейтар и солдатов, после прежних служеб, и даны им дворы и места и земля пахотная; а оброка царю и податей не платят никаких. А как бывает на службе, и им жалованье дается погодно, против драгунов, а к бою служба их против рейтарского строю, знамена малые ж, своим образцом; начальные люди у них, голова, атаманы, сотники, ясаулы, из дворян и из рейтарских начальных людей.
Донские казаки; и тех донских казаков с Дону емлют и с запасы: в царском полку с 200 пушек всяких, в боярских — по 50 и по 80 пушек всяких, которые в стрелецких и в солдатских и в драгунских полках. А возят те пушки и всякие пушечные запасы, и запасное всякое воинское ружье, на царских домовых лошадях; да для приступов же и подкопов и осадного времени, за пехотою возят топоры, заступы, кирки и иные угодья, которые к воинским промыслам годятца».
Общего числа пушек беглый подьячий Посольского приказа не называет — видимо, эту тайну русские военачальники хранили крепко. Не сумел узнать Григорий Котошихин и общей численности русской армии, записав довольно неопределенно:
«А когда случится царю итти самому в войну, и бывает с ним в его полку всякого чину людей с 30 тысяч человек; да в полках же у розных бояр и воевод бывает тысяч по 20 и по 15 и по 10 и по 7 в полку…»
Военные историки называют различные цифры численности русской армии в середине XVII века, вплоть до двухсот тысяч человек. Но при этом следует учитывать, что немалая часть «воинских людей» стояла гарнизонами в городах, была занята пограничной службой на необъятных «украинах» Российского государства, обеспечивала коммуникации. Например, с воеводой Шереметевым в Белгороде стоял полк из семи тысяч человек, прикрывая «крымскую украину» от возможных нападений с юга, а воевода Бутурлин вынужден был пойти со своим четырехтысячным полком на Украину, на помощь гетману Богдану Хмельницкому.
Перед началом войны 1654 года были развернуты три группировки русских войск: северная, под командованием В. П. Шереметева, — около пятнадцати тысяч человек; центральная, под командованием Я. К. Черкасского, — сорок одна тысяча человек; южная, под командованием А. Н. Трубецкого, численность которой неизвестна. Можно предположить, что южная группировка была больше, чем северная, но наверняка уступала центральной, в которой находился «царский полк». Общую численность «действующей армии» можно определить в восемьдесят-сто тысяч человек.
Что могла противопоставить этой армии Речь Посполитая?
В мае 1654 года в Варшаве собрался сейм, объявивший «посполитое рушенье» — общую мобилизацию. Были назначены командующие армией. Большую коронную гетманскую булаву получил Потоцкий, «польным гетманом» стал Лянцкоронский. Литовскую «большую булаву» получил Радзивилл, «польную» — Гонсевский. Но шляхтичи не торопились собираться в полки. Януш Радзивилл писал королю: «И то наказение и заслепление божие, что шляхта не единые охоты к сбиранию и деянию отпору неприятелю не чинят». Поэтому основная надежда короля была на наемное «кварцяное войско» и на систему крепостей, которые спешно укреплялись: Смоленск, Витебск, Минск, Вильно и другие большие белорусские и литовские города.
И все же, по подсчетам историков, Речь Посполитая располагала шестидесятитысячной армией, которая, опираясь на систему крепостей, могла успешно обороняться. Надеялся король и на союз с Крымом, который мог оттянуть на себя значительные русские силы, ведь в распоряжении крымского хана была стотысячная конница!
