Поллианна полностью

– И ты, как все остальные, голову мне морочишь? – сердито топнула ногой мисс Полли. – Ещё раз спрашиваю: Что. Это. За. Игра!

Нэнси подняла голову и заговорила, бесстрашно глядя прямо в глаза хозяйке.

– Хорошо, я расскажу вам, мэм. Играть в эту игру научил мисс Поллианну её отец. Однажды им прислали в пожертвованиях пару детских костылей, а ей очень уж куклу хотелось. Ну, мисс Поллианна расплакалась, конечно, а какой ребёнок от такого не расплакался бы? Вот тогда её отец и объяснил мисс Поллианне, что всегда и во всём можно найти повод, чтобы радоваться. И что этим костылям она тоже должна радоваться.

– Радоваться? Костылям? – тут мисс Полли внезапно шмыгнула носом, вспомнив об укрытых одеялом неподвижных детских ножках в комнате наверху.

– Да, мэм. Я тоже так сказала, когда услышала. А мисс Поллианна призналась, что и она сама точно так же сказала тогда своему отцу. Но он объяснил, что мисс Поллианна не расстраиваться, а радоваться должна, потому что эти костыли ей не нужны.

– О-о! – мучительно воскликнула мисс Полли.

– А потом у мисс Поллианны и её отца эта игра вошла в привычку, и они начали во всём, во всём находить, чему порадоваться. И мисс Поллианна больше не расстраивалась оттого, что у неё куклы нет, а только радовалась, потому что ей костыли не нужны. Это они с отцом и стали называть «игрой в радость», вот собственно, и всё, мэм. Так мисс Поллианна в ту игру и играла с тех пор, и других играть в неё учила. Такие дела.

– Но как же… как же… – начала мисс Полли и беспомощно замолкла.

– Знаете, мэм, вы просто удивились бы тому, как эта игра действует, если бы решились тоже сыграть в неё, – продолжила Нэнси с убеждённостью и жаром, которые сделали бы честь самой Поллианне. – Я, например, могла бы рассказать вам о том, как здо́рово помогла эта игра моей матери и всем моим домашним. Мисс Поллианна дважды в гости к нам на ферму ходила, да это вы сами, наверно, знаете. И мне самой она много раз помогала радоваться самым разным вещам – и большим, и совсем маленьким. Начнёшь вот так радоваться, а там, глядишь, и жить куда легче становится. Вот, например, имя мне моё никогда не нравилось. Нэнси! А мисс Поллианна сказала, что я радоваться должна, что меня Нэнси зовут, а не Хаджиба какая-нибудь! Или вот утро понедельника. Ненавидела я всегда понедельники, особенно утро. А мисс Поллианна радоваться им меня научила.

– Радоваться… утру понедельника? – недоверчиво переспросила мисс Полли.

– Ага! – рассмеялась Нэнси. – Нет, я, конечно, понимаю, мэм, что это глупо звучит, но позвольте объяснить это так, как мне самой мисс Поллианна объяснила. Узнала она о том, что я понедельники ненавижу, да и говорит: «Что ж ты глупая такая, Нэнси, – говорит, – да понедельнику радоваться нужно сильнее, чем всем остальным дням. А почему? А потому, – говорит, – что до следующего-то понедельника теперь ещё целая неделя впереди!» И знаете, мэм, до чего мне это помогло! Ведь я с тех пор каждому понедельнику радуюсь. Жду его, можно сказать. Как подумаю про понедельник, так и засмеюсь, вот вам крест!

– Но почему же она мне ничего об этой игре никогда не рассказывала? – задумчиво спросила мисс Полли. – А когда я сама спрашивала о ней, всегда отвечала какими-то загадками, недоговорками…

– Вы уж, конечно, простите, мэм, – поколебавшись немного, ответила Нэнси. – Но вы же сами приказали ей не говорить о своём отце. А как она могла о нём не сказать, если это он игру придумал?

Мисс Полли сильно прикусила себе губу.

– Рассказать-то вам про игру она очень хотела, особенно сначала, – несколько нерешительно продолжила Нэнси. – Ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь стал с нею вместе в неё играть. Потому я и начала самой первой с мисс Поллианной играть, чтобы, значит, компанию ей составить.

– Ну а все эти… остальные? – дрожащим голосом спросила мисс Полли.

– Прибавились понемногу, – пожала плечами Нэнси. – Теперь, по-моему, про эту игру все вокруг знают. Кому-то сама мисс Поллианна о ней рассказала, ну а они другим, так и пошло по кругу. А уж это такая игра – только начти в неё играть, и не оторвёшься. Да и как было не узнать про эту игру, не заинтересоваться? Ведь стоило только взглянуть на мисс Поллианну – всегда она улыбается, всегда такая ласковая да внимательная со всеми и всегда чему-то радуется. Ну а с тех пор, как несчастье с ней случилось, всем худо стало, особенно когда слух прошёл, что теперь она – она сама! – радоваться больше не может, потому что нечему стало. Вот и потянулись все один за другим сюда, чтобы сказать, как они рады тому, что она игре их этой научила, надеются, что это поможет ей хоть как-нибудь. Мисс Поллианна же всегда мечтала о том, чтобы все с ней в эту игру играли.

– Я знаю, кто ещё начнёт теперь играть в эту игру. Причём немедленно, – сдавленным голосом произнесла сквозь слёзы мисс Полли и ушла с кухни.

А Нэнси осталась стоять, глядя вслед своей хозяйке и бормоча себе под нос: