Месяц спустя отец прислал мне mail. Как и обещал, он нашел какие-то дурацкие парикмахерские курсы. Конечно, я не собирался стричь людей, но пойти против отца пока не решался.
И вот, я, семнадцатилетний лоб, сидел на курсах в окружении десятка девчонок. Они бросали на меня заинтересованные взгляды. Может быть курсы были не такой уж и плохой идеей, решил я и ухмыльнулся.
В начале второй пары, можно сказать, повезло – одна из девчонок начала мне строить глазки и бросать записки. Выглядела она как глупая малолетка, но вот ее подруга была очень даже хорошенькой.
Я согласился пойти прогуляться с ними, что уже было для меня непривычным делом. В школе для богатых детишек у меня не было друзей, я не хотел общаться ни с кем из этих зазнаек, однако сейчас делал исключение для какой–то бомжеватого вида выскочке.
Вернувшись в общежитие, я бросил сумку на пол, достал из-под кровати старый потрепанный чемодан, который принадлежал моему дедушке. Дед был человеком слова – крепкий и надёжный как скала. Если у моих сверстников и были кумиры, то это были звёзды, артисты и певцы. Моим кумиром был дедушка. Он воспитывал меня, учил отличать плохое от хорошего, научил мастерить мебель и рыбачить. А еще научил самому главному – думать. Просчитывать свои ходы наперед.
В его чемоданчике я хранил частичку своей души, ту, что умерла в тот день, когда отец избил меня в первый из многих раз, на лестнице. Когда отец пытал девушку. Когда отец превратился в монстра. После того вечера я стал находить много крепкого алкоголя в нашем доме – или же отец пил и скрывал это раньше или же что-то произошло, и теперь мне придется жить с таким человеком. Но в любом случае я хотел только одного: вырваться из его лап.
В чемодане деда я хранил наличку и поддельный паспорт, чтобы в удачный момент вырваться, сбежать от него.
Подбросив еще несколько купюр в чемодан, я стал собираться на встречу с девчонками. Не знаю зачем я туда шел, но сегодня мне не хотелось сидеть одному в школьном общежитие. Была суббота, все разъехались по домам и мне было скучно. Все напоминало о том, что отец не желал меня видеть дома.
В клуб нас никто не пустил. Точнее девчонок никто не пустил. Они вели себя как шестнадцатилетние дурочки: старались выглядеть взрослее, делали смешные рожи и томно вздыхали. Охрана клуба сразу же их раскусила. Я мог бы исправить ситуацию, мне это было по плечу, но я не стал. Они меня забавляли, я хотел провести с ними больше времени, а торчать в клубе среди потных раздетых девиц мне совсем не хотелось.
Я назвался
Мария буквально висла на мне, не давая вздохнуть, и я пожалел, что не дал понять о своих намерениях. Мне нравилась вторая девушка, подруга Мари. Но она молчала, шла немного поодаль нас, видимо стараясь не мешать, и вообще делала вид, что ее ничто не интересует.
Но я видел, как она смотрела на нас. Так смотрит уставший путник на стакан воды или кошка на мышку. Она хотела быть с нами, общаться и, возможно привлечь к себе, чуть больше внимания. И я бы дал его ей, стоило только сказать хоть слово, но она молчала. Что ж, верная подруга – преподнесла меня, как десерт на блюдце, для Марии.
Я уже было хотел переиграть ситуацию или предложить пойти в другое место, но тут телефон Мари зазвонил. Из разговоров, точнее монолога ее родственницы я понял, что происходит что-то неладное.
На Илоне совсем не было лица. Она побледнела, казалось, что ее что-то мучает. Они жарко спорили с Мари о том, где будет ночевать Илона. Для меня это казалось не важным: я слышал слова про дядю Илоны. Видимо не очень приятный тип, раз она не хочет идти к нему или же просто хочет погулять с подругой. Я хотел было предложить свое общежитие, но задумался. Я не мог ее туда привести – жил в мужском секторе без девушек. У нас был достаточно жесткий пропускной контроль, да и ей было бы неуютно находиться в комнате с другими парнями, да и свободной кровати не было. Хоть все и разъехались на выходные, но кто-то мог вернуться на ночь или рано утром. Можно было бы привести ее в отцовский дом, но я сразу же отмел эту мысль по очевидным причинам.
Пока раздумывал свои теории, девушки бросив друг другу в лицо последние фразы разошлись в разные стороны. Мария, схватив меня за руку, потащила прочь. Илона пошла в другую сторону.
Я растерялся. В мои планы не входило такое развитие событий. Но было поздно, Мари прилипла ко мне, как клещ. Она хмуро тащила меня за руку. Сквозь ее недовольное бурчание до меня доносились обрывки резких фраз. Илона же, все дальше удалялась прочь.
Я закрыл глаза руками. Не о таком вечере я мечтал. Но пока решил ничего не предпринимать. Я плохо знал девушек, чтобы вмешиваться в их отношения. Думал, что к утру они уже помирятся. Это же девчонки!
