Из дневника переводчика с французского языка Уилла Вальтера.
«Утром мне сообщили, что я должен сопровождать Аверелла Гарримана и Артура Леви в переговорах с премьером Мосаддыком в Тегеране. Мосаддык наотрез отказался общаться с американской делегацией на английском языке, предпочитая близкий ему французский. Это был очередной тактический ход премьера. На тот момент мне это показалось весьма странным желанием. Можно было бы вести переговоры и на фарси. Однако подоплека была в другом. Зная неприязнь англичан к французам, премьер-министр Ирана принял именно это решение. По сравнению с последующими действиями Мохаммеда Мосаддыка это покажется капризом человека, переживающего не первую молодость. Прихоть старого политика была принята во внимание без лишних разговоров.
Нас расселили в шахском дворце, а вечером мы отправились в дом Мосаддыка. Я был удивлен, когда нас проводили в его спальню. Мне никогда не приходилось быть участником столь нелепой дипломатической встречи. Мосаддык встретил нас стоя у своей кровати. Высокий, элегантный Гарриман и маленький пожилой мужчина в пижаме и домашних туфлях смотрелись нелепо в рамках серьезной встречи. Казалось, мы прибыли не на переговоры, а в госпиталь, чтобы навестить больного дедушку. Мосаддык улыбаясь приветствовал нас, после чего прилег на кровать, объяснив это постоянными головокружениями. Позже я узнал, что даже заседания своего кабинета он вел в таком несуразном виде. Нонсенс, воплощенный в реальность. Артур Леви сидел на стуле справа от Мосаддыка, недалеко от изголовья уселся Гарриман, временами нагибаясь вперед, чтобы сделать несколько дружеских похлопываний по плечу Мосаддыка. Мне пришлось сесть на пол, скрестив ноги, и, открыв блокнот, записывать в неудобном положении факира их разговор о будущем Англо-Иранской Нефтяной Компании и о взаимоотношениях правительства Ирана со своими американскими и английскими коллегами…
– Я был бы не против сотрудничества с англичанами, не будь они такими жадными, – удобно подложив руки под голову, заявил Мосаддык. – Они забывают, кто являются настоящими хозяевами нефти, которую они без зазрения совести выкачивают из наших недр.
– Всегда можно прийти к взаимовыгодному соглашению, – заметил Гарриман.
– Смотря что вы подразумеваете под словом «взаимовыгодное соглашение», мсье Гарриман. Девяносто процентов – англичанам, а десять – как собаке кость, несчастным иранцам, гнущим спину за гроши? Так?
– Есть другая система распределения выгоды, господин Мосаддык.
– Неужели поровну?
– Фифти-фифти, – кивнул американский дипломат. – С Саудовской Аравией было подписано такое соглашение, почему бы не заключить схожий контракт с Ираном? Думаю, англичане будут не против.
– Какое щедрое предложение! – с едкой иронией ответил Мосаддык. – Англичане будут не против! А вы спросили о том, будут ли согласны иранцы?
– Вы считаете равную долю несправедливым решением? – удивился глава делегации.
– Это иранская нефть, дорогой мсье Гарриман, а не колодцы Уильяма Фрейзера.
