– Фрейзер временное лицо в компании, пусть даже первое. Относительно самой нефти, вы как никто лучше знаете, что ценность ее определяется не столько залежами, сколько ее переработкой, очищением, возможностью доставки на рынки сбыта. Британские геологи под нещадным палящим солнцем разрабатывали ваши месторождения углеводородов, чтобы создать целую отрасль, выгоду от которой получаете и вы. Англичане лучше других могут организовать промышленную инфраструктуру, и поэтому вполне справедливо рассчитывают на свою долю. Не обделяя, естественно, и хозяев земли.
– Странно, что они назначили Фрейзера на пост главы компании, – облокотившись о локоть, сказал Мосаддык. Ему было абсолютно безразлично, на что рассчитывают английские геологи и промышленники.
– Что же в этом странного?
– Фрейзер шотландец, а шотландцы ненавидят англичан не меньше, чем иранцы.
– Вот видите, даже шотландцы смогли ужиться с англичанами. Что мешает иранцам сделать то же самое? – сдержанно улыбнулся Гарриман. – Поверьте моему опыту посла, они не такие демонические, как, вероятно, показались вам с первой встречи. При всей чопорности, они готовы идти на уступки.
– От уступок англичан кровоточит земля, дорогой мой гость.
– Вы ставите целью избавить Иран от англичан, тем самым вредя самому Ирану.
– Возможно, я наживаю себе сильных врагов, но народ Ирана скажет мне за это спасибо, – лицо Мосаддыка исказилось в злой гримасе. – Я готов пожертвовать собой во имя своей Родины, мсье Гарриман.
– Почему вы, если уж так ненавидите англичан, позволили своему внуку получать образование в их стране, а, предположим, не во Франции, где учились сами?
– О, вы пытаетесь меня обезоружить? – хитро улыбнулся Мосаддык.
– Ни в коем случае, стараюсь говорить фактами.
– Смею заметить, я не люблю англичан, но не имею ничего против Англии.
Очередная уловка Мосаддыка заставила Гарримана прикрыть лицо руками и затрястись от смеха.
– Что вас так развеселило, дорогой гость? – так же заразительно смеясь, спросил премьер-министр. – Я не имею ничего против англичан, если они находятся в пределах своих островов, но когда они командуют в моей стране, это кажется мне несправедливым. А если честно, мне по душе Англия времен короля Генриха Второго, когда даже английские короли не говорили на английском. Громадная империя вскружила им головы, и они перестали трезво мыслить, полагая, что все человечество им чем-то обязано.
– Сейчас не двенадцатый век, господин премьер-министр. Мир изменился. Британской империи более не существует, остались лишь ее осколки. Взаимоотношения между странами стали гораздо сложней и жестче. Вам придется столкнуться с большими изменениями.
– Мы не боимся трудностей, если стоит вопрос о национальной гордости Ирана.
– От ваших действий страдаете не вы, лежа в теплой постели, – сдерживая эмоции, произнес Гарриман, – а иранская экономика, которая недосчитается миллионов от будущего английского эмбарго на вашу нефть. Рабочие лишатся своих мест на заводах и не смогут прокормить свои семьи. Какая польза от патриотических лозунгов, которые приводят к экономическому и политическому краху страны? Лучше стать гибче и дать согласие на сотрудничество, чем ввязывать страну в хаос, который охватит ее в результате безработицы и нищеты.
– Это шантаж? – глаза премьер-министра заблестели от кипящего внутри негодования, так как он прекрасно понимал, что в словах его собеседника кроется истина. Англия не будет спокойно взирать, как ее лишают лакомого куска, которая она выстрадала в ожесточенной битве с Советским Союзом и Германией.
– Я не представляю интересы нефтяной компании, мсье Мосаддык, чтобы заниматься шантажом. Не я буду блокировать ваши порты, а кто-то иной, наделенный большей властью и полномочиями. Более того, я стараюсь делать все возможное, чтобы избежать более серьезного конфликта между вами и правительством Великобритании, – Гарриман впервые обратился к премьеру на французский манер «мсье». – Нам, американцам, важно процветание и благоденствие Ирана. Мы не хотим, чтобы наши друзья и партнеры враждовали друг с другом, поставив под угрозу безопасность и благополучие целого региона. Если здесь разразится война, поверьте, кое-кто из ваших очень близких соседей воспользуется случаем для политического реванша. Вы же знаете, какой ценой досталась нам территориальная целостность Ирана.
– Я проголодался, – облизнулся Мосаддык. – А вы?
– С удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством, – развел руками Гарриман, понимая, что им всем необходим небольшой тайм-аут: переговоры будут долгими и потреплют нервы.
