– Как вы все уже знаете, – продолжил Мерчант, нахмурившись; он был недоволен, что его прервали, – покойный сэр Джеймс поручил нам решить ряд юридических вопросов – в том числе составить его завещание.
С этими словами он потянулся к лежащей рядом папке. С большой торжественностью он развязал бечевку, которой была обернута папка, а затем раскрыл ее, демонстрируя пачку бумаг с печатями.
– Завещание сэра Джеймса было составлено 15 декабря 1948 года, – начал он. – В него включены все активы, движимое и недвижимое имущество, которыми он владел на момент смерти. К таковым относятся: недвижимость по адресу Палмерстон-сквер, 38, Лондон, Англия; денежные суммы, находящиеся на трех банковских счетах, открытых в Лондоне; пакеты акций и долговые обязательства; каучуковая плантация на карибском острове Тринидад и связанное с ней коммерческое предприятие «Вест-Индская каучуковая компания», зарегистрированное в агентстве «Дом компаний» в Лондоне, – он сделал паузу. – Позвольте мне продолжить словами самого завещателя: «Я, Джеймс Эдвард Хэрриот, гражданин Британской империи, находясь в здравом уме и теле, объявляю свою последнюю волю. Настоящим я аннулирую все предыдущие завещания и дополнения. Согласно этому завещанию, все мое имущество в полном объеме я передаю бомбейскому отделению Королевского азиатского общества. В это имущество входят моя собственность в Лондоне (Англия), мои наличные деньги и инвестиции, а также мои коммерческие предприятия в Порт-оф-Спейне, Тринидад».
Мерчант остановился, вынул из кармана носовой платок и вытер пот со щек.
– Стоимость имущества в настоящее время установлена. И боюсь, новости не из приятных, – сказал он и повернулся к Эдмонду де Фризу. – Дело в том, что из-за недавних финансовых проблем владение сэра Джеймса Хэрриота было разорено. Иначе говоря, сэр Джеймс почти что обанкротился.
Воцарилось ошеломленное молчание.
Первым заговорил Лал.
– Здесь, должно быть, какая-то ошибка.
– Уверяю вас, ошибки нет, – Мерчант попытался придать себе одновременно виноватый и оптимистичный вид, однако ему не удалось ни то ни другое. Он провел толстым пальцем по воротнику.
– Как вы узнали о финансовом положении сэра Джеймса? – не сдавался Лал.
«Похоже, откровение о бедности Хэрриота ошеломило смиренного помощника», – заметила Персис. Возможно, он опасался за собственное положение. Если управлять больше нечем, разве сможет он надолго задержаться в Лабурнум-хаусе?
– Мы поговорили с его бухгалтером и связались с его банкирами в Лондоне, – ответил Мерчант. – И отправили телеграмму мистеру де Фризу в Порт-оф-Спейн. Он объяснил нам ситуацию.
– Какую ситуацию?
Все уставились на де Фриза. Он сильно вспотел, на его шее проступила краснота.
– Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотел бы знать, как он умер, – заявил он, поворачиваясь к Персис. – Все кровавые подробности. Юристы были немногословны, и разузнать хоть что-то можно только из газет.
Его тон застал Персис врасплох.
– Я сожалею о вашей потере, – начала она, но он остановил ее, разразившись невеселым смехом.
– Не надо. Я же не сожалею.
– Вижу, вы не очень ладили с… – она осеклась. Наконец ей стало ясно. Его глаза напомнили ей о портрете молодого сэра Джеймса Хэрриота, который она видела в кабинете убитого.
– Он ведь был вашим отцом?
Де Фриз изменился в лице.
– Мои поздравления, инспектор. Обычно людям удается все понять только через несколько дней. Хотя лучше вам поосторожнее использовать слово «отец». Видите ли, я незаконнорожденный, и он приложил немало усилий, чтобы упрятать меня куда подальше. К чему же разрушать ореол вокруг старика?
– Вы его не любили.
– Терпеть не мог, – сказал он как ни в чем не бывало. – А он – меня. Мне повезло, что я был тогда на другом конце света, иначе наверняка стал бы главным подозреваемым.
– В чем была причина вашей враждебности?
– Я живое доказательство хищнической натуры моего родителя. Только в моем случае мать не согласилась решить проблему с помощью подпольного врача, и ее выставили на улицу с пригоршней денег за лентой шляпы. Она умерла, когда мне было девять. От туберкулеза. Когда она поняла, что дни ее сочтены, она явилась к Хэрриоту и пригрозила устроить скандал, если он не возьмет меня к себе. Они договорились, что Хэрриот оплатит мое образование, но я не возьму его фамилию и никто не узнает, что я его сын. Конечно, он меня ненавидел. И это чувство было взаимным.
Де Фриз перевел взор на стену позади Персис.
– Мерзкий был человек. Эгоцентричный и думающий только о собственной выгоде. Он отправил меня в школу-пансион, потом в Кембридж. Когда я вернулся, он сослал меня в Вест-Индию, чтобы я там управлял его владениями. По крайней мере, де-юре. Де-факто всем управляет его человек, еврей по имени Абрамс. Вернее, управлял, пока не сунул в рот револьвер и не вышиб себе мозги.
Его водянистые глаза встретили ее взгляд. Он что, пытался ее шокировать? Времени состязаться в силе воли не было. Но, несомненно, он многое перенес. Персис даже представить себе не могла, каково это – расти с отцом, которому ты безразличен.
– Почему Абрамс это сделал?
