И все же в глубине души она чувствовала, что все это скоро закончится. Она почувствовала, что во всей этой идеальности было что-то неправильное. И это неправильное нельзя исправить, потому что недостатком была сама правда. Все было хорошо, и все же она этого не заслужила. Она начала смотреть фильм с середины. Взяла книгу из библиотеки, но, по правде, она Норе не принадлежала. Она наблюдала свою жизнь из окна. И поэтому ощутила себя мошенницей. Она желала, чтобы это была
– Мамочка, ты плачешь?
– Нет, Молли, нет. Все нормально. Мамочка не плачет.
– А похоже, что плачешь.
– Давай лучше тебя отмоем…
Позднее в тот же день Молли складывала пазлы с изображениями животных из джунглей, а Нора сидела на диване и гладила Платона – его тяжелая, теплая голова лежала у нее на коленях. Взгляд Норы уперся в узорный шахматный набор, который стоял на сундуке из красного дерева.
Мысль зрела в ее голове постепенно, и она отмахнулась от нее. Но потом та возникла снова.
И как только Эш вернулся домой, Нора сообщила ему, что хочет повидать старую подругу в Бедфорде и вернется через несколько часов.
Нора вошла в дом престарелых «Дубовый лист» и не успела даже подойти к регистратуре, как сразу увидела хрупкого старичка в очках – и узнала его. Он спорил с медсестрой, которая выглядела раздраженной. Она была похожа на тяжелый вздох в облике человека.
– Я очень хочу в сад, – говорил старик.
– Сожалею, но в саду сегодня работы.
– Я просто хочу посидеть на скамейке. Почитать газету.
– Может, если бы вы записались в кружок садоводства…
– Я не хочу в кружок садоводства. Я хочу позвонить Даваку. Это все такая ошибка.
Нора слышала, как ее бывший сосед говорил о сыне, Даваке, – давно, когда приносила ему лекарства. Очевидно, тот настаивал на доме престарелых, но мистер Бэнерджи держался за свой собственный.
– Неужели я не могу просто…
Тут он заметил, что на него смотрят.
– Мистер Бэнерджи?
Он уставился на Нору в смятении.
– Здравствуйте. Вы кто?
– Я Нора. Помните, Нора Сид, – и будучи слишком взволнованной, чтобы отвечать вдумчиво, выпалила: – Я ваша соседка. По Бэнкрофт-авеню.
Он покачал головой.
– Думаю, вы ошиблись, милая. Я не живу там уже три года. Я вполне уверен, что вы не были моей соседкой.
Медсестра склонила голову к мистеру Бэнерджи, как к растерянному щенку.
– Может, вы забыли.
– Нет, – ответила Нора быстро, поняв свою ошибку. – Он прав. Это я напутала. У меня проблемы с памятью. Я никогда там не жила. Я была в другом месте. И с другими людьми. Простите.
Они вернулись к обсуждению, а Нора вспомнила садик мистера Бэнерджи перед домом, полный ирисов и наперстянок.
– Чем могу помочь?
Она взглянула на человека за стойкой регистратуры. Рыжеволосый мужчина в очках, с пятнами на коже, но с приятными манерами и мягким шотландским акцентом.
Она назвалась и сказала, что звонила ранее.
Он сначала слегка растерялся.
– Вы говорите, что оставили сообщение?
Он что-то напевал себе под нос, пока искал ее письмо в компьютере.
– Да, по телефону. Я долго пыталась дозвониться и так и не смогла, поэтому оставила сообщение. И письмо написала.
– Ах, верно, вижу. Что ж, извините. Вы хотите навестить родственника?
– Нет, – объяснила Нора. – Я не родственница. Мы были знакомы. Она меня знает. Ее зовут миссис Элм, – Нора попыталась вспомнить полное имя. – Простите. Луиза Элм. Назовите ей мое имя. Я Нора. Нора Сид. Она была моей… Она работала в школьной библиотеке в Хейзелдин. Я подумала, что ей будет приятна моя компания.
Мужчина перевел взгляд с компьютера на Нору и уставился на нее с едва скрываемым удивлением. Сначала Нора решила, что все перепутала. Или Дилан напутал, в тот вечер в La Cantina. А может, в этой жизни у миссис Элм другая судьба.
Хотя Нора не вполне понимала, как ее собственное решение работать в приюте для животных привело бы к другому исходу для миссис Элм в этой жизни. Это не имело смысла. Ни в одной жизни она не общалась с библиотекаршей со школы.
– В чем дело? – спросила Нора регистратора.
– Мне очень жаль это сообщать, но Луизы Элм здесь больше нет.
– А где она?
– Она… вообще-то, она умерла три недели назад.
Сначала Нора решила, что это какая-то ошибка.
– Вы уверены?
– Да. К сожалению, совершенно уверен.
– О, – проговорила Нора.
Она не знала, что еще сказать и что чувствовать. Она взглянула на свою сумку, которую захватила с собой из машины. В ней лежали шахматы – она надеялась сыграть с миссис Элм, чтобы ее развлечь.
– Мне жаль. Я не знала. Я не… Понимаете, я не виделась с ней много лет. Очень много. Но мне сказали, что она здесь…
– Соболезную, – ответил регистратор.
– Нет. Ничего. Я лишь хотела поблагодарить ее. Она была очень добра ко мне.
– Она умерла тихо, – сообщил он, – буквально во сне.
Нора улыбнулась и вежливо отступила.
– Это хорошо. Спасибо. Спасибо, что присматривали за ней. Я пойду. Прощайте…
