Она вышла на Шекспир-Роуд с сумкой, в которой лежали шахматы, совершенно не представляя, что делать дальше. Она ощущала покалывание по всему телу. Не очень сильное – не так, будто ее кололи булавками или иголками. Скорее странное, смутное статическое электричество – оно возникало, когда она приближалась к концу своего существования.
Пытаясь не замечать этого, она направилась в сторону парковки. Прошла старый сад перед своей квартирой на Бэнкрофт-авеню, 33А. Мужчина, которого она никогда не видела прежде, вывозил на улицу мусорный бак. Она подумала о милом домике в Кембридже, в котором теперь жила, и невольно сравнила его со своим убогим жилищем на замусоренной улице. Покалывание слегка приглушилось. Она прошла дом мистера Бэнерджи, или тот, что когда-то принадлежал ему, и увидела, что он единственный на улице не поделен на квартиры, хотя и выглядит теперь совсем иначе. Газон перед домом зарос, в саду не цвели клематисы или бальзамин в горшках, которые она поливала для него прошлым летом, пока он восстанавливался после операции на тазобедренном суставе.
На дорожке она заметила пару смятых банок из-под пива.
Увидела блондинку с короткой стрижкой и загорелой кожей, идущей в ее сторону с двумя маленькими детьми в двойной коляске. Она выглядела изнуренной. Это была та самая женщина, которая заговорила с Норой в киоске в день, когда она решила умереть. Та, что казалась счастливой и расслабленной. Кэрри-Энн. Она не заметила Нору, так как один ребенок хныкал и она пыталась успокоить расстроенного краснощекого малыша, размахивавшего перед собой пластиковым динозавром.
А потом Кэрри-Энн подняла глаза и увидела Нору.
– Я ведь тебя знаю? Ты Нора?
– Да.
– Привет, Нора.
– Привет, Кэрри-Энн.
– Ты помнишь, как меня зовут? Ух ты. Я так
– Вообще-то да. Вроде того. Однажды. Но это было не то, чего мне хотелось. С другой стороны, кто знает, что нам хочется? Да?
Кэрри-Энн мгновенно смутилась. А потом ее сын бросил динозаврика на дорожку и тот приземлился прямо возле помятых банок.
– Верно.
Нора подобрала динозавра – стегозавра при ближайшем рассмотрении – и передала Кэрри-Энн, и та улыбнулась с благодарностью и направилась в дом, который должен был принадлежать мистеру Бэнерджи, но тут мальчишка устроил полноценную истерику.
– Пока, – сказала Нора.
– Да. Пока.
И Нора задумалась о том, что же изменилось. Что вынудило мистера Бэнерджи отправиться в дом престарелых, ведь он туда не хотел? Единственным отличием было ее отсутствие, но
Она взглянула на собственное окно. Подумала о себе в осевом существовании, где-то на грани жизни и смерти в своей спальне – равноудаленной и от того, и от другого. И впервые Нора забеспокоилась о себе как о реальном человеке. Не об еще одной версии себя, но об отдельном настоящем человеке. Как будто наконец-то, пережив все жизни, она ощутила сострадание к себе тогдашней. Но это была не жалость к себе, ведь теперь она была другим человеком.
И тут кто-то показался в ее окне. Женщина – но не она, и на руках у нее был кот, но не Вольтер.
Это была ее надежда, хотя она снова ощутила слабость и спутанность сознания.
Да, она теперь другая. Сильнее. Она открыла в себе новые качества. Качества, о которых она никогда не узнала бы, если бы не пела на арене или не сражалась с белым медведем, или не прочувствовала столько любви, страха и отваги.
Возле обувного магазина наблюдалась какая-то суета. Двух мальчиков арестовали полицейские, а в соседнем магазине следователь говорил по рации.
Она узнала одного мальчика и подошла к нему.
– Лео?
Полицейский направился к ней, чтобы отогнать.
– Вы кто? – спросил Лео.
– Я… – Нора поняла, что не может сказать «твоя учительница музыки».
И она осознала, как безумно, учитывая контекст, спросить то, что ей хотелось узнать. Но она произнесла:
– Ты берешь уроки музыки?
Лео смотрел, как на него надевают наручники.
– Не брал я никаких уроков музыки…
Его голос потерял напускную смелость.
Полицейский был в замешательстве.
– Пожалуйста, мисс, предоставьте это нам.
– Он хороший парень, – сообщила ему Нора. – Пожалуйста, не будьте с ним слишком строги.
– Ну, этот хороший парень только что обокрал магазин на две сотни фунтов. А также при нем нашли оружие.
– Оружие?
– Нож.
– Нет. Должно быть, вы что-то напутали. Он не такой.
– Слышишь, – обратился полицейский к коллеге. – Дамочка думает, что наш друг Лео Томпсон не того сорта, чтобы нарываться на неприятности.
