Мои ботинки погружаются в мягкую массу, ее отвратительный запах мне известен, от него мой желудок подступает к горлу.
– Ребята… – просипел Жоэль. – Я ничего не чую!
– Это тебе повезло, – пробормотал я, превозмогая жжение в ноздрях.
Эйр, пропустив мои слова мимо ушей, успокоила Жоэля:
– Мы пришли.
Воздух сгустился, как и грязь, которую мы месим ногами. Хлюпанье мягкой гадости наконец сменилось скрежетом гравия. Я готов плакать от счастья, потому что некоторое количество какой-то размазни проникло в мою обувь. Я не хотел бы объясняться по поводу грязи в душевой нынче вечером.
Жалобный напев слышен все отчетливее. Кажется, это песенка Дуа Липы?[26]
– Это Колен! – воскликнул Жоэль.
Мы заторопились и вскоре уперлись в дверь, и я выбил на ней барабанную дробь.
– Колен? КОЛЕН!
Пение оборвалось, послышался плеск, приглушенный толстым железным листом.
– Симеон?
– Колен! Мы здесь, сейчас тебя освободим, отойди!
Я чуть не прыгал на месте от нетерпения. Может, он скажет, где находится Сюзель! А может, она там, с ним! Нет, нет, спокойнее… будь она здесь, отозвалась бы. Голова моя шла кругом; между тем Прюн деликатно подвинула меня к себе за спину, как это сделал бы взрослый, увидев ребенка, подошедшего слишком близко к проезжей части.
Она сняла Эйр с плеча и передала ее мне с такой серьезностью, что ни волчица, ни я не нашли что возразить. Мы только тревожно переглянулись и стали следить за действиями огрицы.
– Внимание!
Она вырвала дверь с оглушительным грохотом. Сотни литров воды обрушились на нас как Ниагарский водопад, и мы не утратили своего вертикального положения лишь благодаря массивной фигуре Прюн, защитившей нас от цунами.
За несколько мгновений помещение опустело. Мне жаль личей: им долго придется выкачивать воду из подземелий. Я прятался за Прюн, пока не понял, что опасность миновала.
– Колен? – позвал я.
Какая-то фигура зашевелилась в глубине, и я едва не упал в обморок, когда запах сирена настиг меня. Это чудовищно. Оттенок протухшего мяса, рыбы, лежавшей на солнце, намек на кошачий корм, заветрившийся в миске.
– Вууув, – проворчала Эйр, цепляясь за меня.
Если ее нос способен учуять вампира за двадцать километров, сейчас она, видимо, переживала настоящий кошмар. Я натянул полу блейзера ей на голову, и она придержала его лапкой.
– Гадкие мальчишки, – начинает рыдать Колен, приближаясь. – Я думал, что погибну здесь, а вы…
Он уже в нескольких шагах от меня; я слышу, как он тащится по еще влажному полу. Но вдруг он замер и спросил:
– А она что тут делает?
Я машинально обернулся, потом вспомнил, что ничего не вижу.
– Это Прюн, мы с ней дружим. Она…
Вдруг огрица упала ничком, едва не задев мои ботинки, так, что пол задрожал.
– Прюн!
Мы с Эйр бросились к ней. Как странно, она, кажется… храпит?
Жоэль одним прыжком подскочил к нам и схватил Прюн за руку. В этот момент что-то обожгло мне бедро. Я с воплем повалился на пол, но жжение тут же прошло. Я почувствовал, что сейчас тоже провалюсь в свинцовый сон.
Дрожащий свет Кальцифера упал на лицо Жоэля, склонившегося надо мной.
Из его шеи торчала стрела.
Он упал, бормоча:
– Я же говорил, нужно было обратиться к твоей матери…
Я потерял сознание.
– Проснись!
Что-то покалывает мне щеку.
– СИМЕОН, ВСТАВАЙ!
Щека заболела.
Я понимаю, что мне только что влепили пощечину. Пытаюсь встать; неудачная идея. У меня каша в мозгах, ноги ватные, сердце трепыхается, а желудок сжался.
– Клянусь, если тебя сейчас стошнит, я тебя побью!
Мои глаза кое-как его сфокусировались на мордочке Эйр, все еще не сменившей форму, которая уж не знаю каким образом ухитряется, при отсутствии бровей, выразить недовольство. И все же я вижу ее смутно, и до меня доходит, что я лишился предмета, без которого не смогу выжить на враждебной территории: своих очков.
Я принимаюсь лихорадочно шарить вокруг себя.
– Брось, – вздыхает кто-то рядом. – Их тут нет.
Повернувшись, я присмотрелся к соседней фигуре. Судя по голосу, это точно Колен. И он точно обнажен, судя по розовому оттенку пятна.
– Мы где? – спросил я. – Это… клетка?!
Я сделал такой вывод потому, что за спиной ощутил прутья решетки.
– Что за чепуха?
– Добро пожаловать в Гоблин-сити, – послышался иронический смешок, который я боялся никогда больше не услышать.
Я обернулся и различил в полумраке силуэт существа, развалившегося на полу в небрежной позе, с прической в виде венчика цветка; мне уже приходилось наблюдать эту позу у нас дома на диване. Сестра!
– Сюзель! – крикнул я, бросившись ей в объятия. – Мы так долго тебя искали! Как ты?
Она фыркнула и похлопала меня по спине:
– Хорошо справился, братец! Ты меня нашел.
– А где Прюн и Жоэль?
Эйр указала лапкой на большой темный предмет в глубине клетки, но ответил мне Жоэль.
– Прюн еще спит, – пробормотал лич, высунувшись из огромной тени огрицы-полукровки.
– Значит, вы все здесь? И никому не пришло в голову одолжить Колену свою куртку?!
– Я торчал в этой омерзительной воде много дней, – возразил сирен. – Не может быть и речи об одевании, пока я не побываю в душе и не очищу все тело.
– Хотя бы бедра ты прикрыть можешь?
– Нет!
– Неужели ты…
